Крамола. Столпотворение

 – Плакать, что ли, теперь? Пять партий и две фракции! На двадцать семь душ – не смешно?

– Смешно! – резанул ревкомовец. – Надо к смерти готовиться, а мы перегрызлись тут. По кучкам разбились!

– Возьми да объедини! – веселился Чвалюк. – Создай блок! И всем блоком завтра к стенке станем.

Ревкомовец махнул рукой на матроса и присел возле Шиловского:

– Ты-то кто? Какой партии?

– Беспартийный, – отозвался комиссар.

– Это теперь тоже партия… Потому и предательство в наших рядах, – вздохнул ревкомовец и вдруг спросил: – Вы ничего о товарище Шиловском не слышали? Где он?

Андрей машинально глянул на комиссара, но тут же отвернулся.

– Слышал, – неожиданно отозвался Шиловский. – Его убили два дня назад.

Ковшов удивленно вытаращил глаза, однако смолчал и пошел дальше вдоль стены, исследуя на крепость каждую доску: мол, мое дело маленькое…

– Жаль, – вздохнул ревкомовец. – Так и не свиделись… Гибнут лучшие партийцы.

– Зато болтуны живут! – вставил матрос Чвалюк.

Ревкомовец сжал кулаки, шагнул к нему, но двое парней тут же встали навстречу. Уперев руки в бока, глядели драчливо.

– Анархию не трожь, – посоветовал один из них улыбаясь. – А то защекочу! – И сделал пальцами «рожки».

Ревкомовец плюнул под ноги и отошел к своим, в дальний угол, где сидело человек семь-восемь, сбившись плечо к плечу.

– Кстати, не козыряй своим Шиловским, – добавил матрос. – Он когда-то и наш пирог ел, да! А от нас к эсерам перекинулся, потом к левым меньшевикам, к центристам… Продолжать?

– Заткнись! Не врал бы… – отмахнулся ревкомовец, видимо, уставший от разговоров.

– Я – вру? – взвился Чвалюк. – Да тебе каждый скажет!

– Развели партий, мать вашу! – вдруг заорал Ковшов и ударил кулаком в стену. – Башки не хватает, не упомнишь! И между собой как собаки, все власти хотят! Власть подавай! А на трудовой народ начхать!

– Эй, а ты-то за кого? – окликнули Ковшова.

– Я самый настоящий большевик! – Он постучал своим кулачищем в грудь.

– Иди к нам! – позвал ревкомовец. – Давай сюда!

– А пошли вы! – огрызнулся Ковшов. – Я здесь долго оставаться не собираюсь. Ночью же уйду!

– Были уже такие ходоки, – проворчал кто-то из лежащих. – Видали…

– Чего – видали?! – окончательно взъярился Ковшов. – Расселись тут, спорят!.. А предателей надо к стенке, и все дела! И лучше вешать, за ноги! Попался бы Махин!..