Венская прелюдия

Доверенных, проверенных людей. О результатах будете докладывать лично. Шифрограммой, которая тут же попадёт с утренней почтой на стол Его Величества. Он читал это письмо и был чрезвычайно заинтригован. Вот такие дела, Алексей Борисович. Готовьте саквояжи…

Действительный тайный советник, князь Лобанов-Ростовский долго задерживать внимание министра не стал:

– У меня есть такой человек. Но существует одна проблема. Наш лучший опыт совместной работы случился, когда он служил при дворе адъютантом Великого князя Константина Николаевича.

Где теперь дядюшка нашего государя, вы и сами знаете лучше меня. В жестокой опале. Там же и его адъютант. Его освободили от службы, да сделали это не самым достойным образом. Единственный человек, за способности и проворство которого я ручаюсь.

Гирс подвинул ближе к краю стола чернильницу, подставку с перьями и подал чистый лист бумаги:

– Я найду нужные слова для Его Величества. Пишите, кто таков…

Полностью удовлетворённый полученным ответом, князь каллиграфическим почерком образцового чиновника большими буквами быстро написал по центру листа:

«Бывший адъютант Его Высочества Великого князя Константина Николаевича, капитан первого ранга Лузгин Леонид Павлович».

– Ммм-да… – заметил Гирс, прочитав написанное. – Придётся постараться, ну да ладно…

Глава III. Падре

Ретроспектива.

– Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню и посещать храм Его…

Руки священника были смиренно сложены вместе, взгляд опущен в пол, небольшой красный пилеолус[9 - Головной убор католического священника в виде маленькой шапочки на затылке.

]прикрывал редкие седины на его голове.

Двадцать второй генерал ордена иезуитов Петер Ян Бекс возносил молитву перед алтарём в одиночестве. Никто из служителей Кье?за дель Сантиссимо Но?ме ди Дже?зу[10 - Церковь святого имени Иисуса. Соборная церковь ордена иезуитов в Риме.

]не смел при этом присутствовать. Генерал не вводил это правило, никому ничего не запрещал и не указывал. Священнослужители сами не считали возможным участвовать в этом действе, будто опасаясь стать невольными свидетелями чего-то тайного и личного.

Последние слова молитвы прозвучали тихо и смиренно: «Амэн…» Генерал остался стоять перед алтарём в той же позе, в которой молился. Он будто замер, погрузившись в транс.