Венская прелюдия

«Кого там черти принесли в субботу? Танечка не давала никаких распоряжений, а Леонид Павлович и вовсе с рассветом на охоту укатил с кузнецом и двумя конюхами». – Раздраженная таким бесцеремонным появлением незваных гостей, Агафья рассмотрела в окне офицера, быстро спрыгнувшего с коляски и чуть ли не бегом отправившегося к колоннам.

«О, Боже! Не было печали! – промелькнуло в голове няньки. – Только зажили по-людски, и тут опять вся эта беготня! Курьер какой, или вести плохие?»

На Агафью нахлынули недобрые предчувствия.

Она отвыкла уже от этой петербургской суеты, от неожиданных исчезновений хозяина, который имел обыкновение пропадать по делам службы порой неделями, от его таких же внезапных появлений, от всех этих ночных вестовых с телеграммами и слёз своей милой Танечки.

Коридор наполнился звуками – сначала скрипнула петлями тяжёлая входная дверь, затем размеренные, сильные удары каблуков о пол.

– Татьяна Борисовна! Лёня!

«Чтоб у тебя перьями горло поросло!» – выругалась про себя Агафья, ринувшись в коридор.

Ещё немного, и девочка проснётся окончательно, и тогда весь оставшийся день до самого вечера будет неспокойным.

– Есть кто? Куда все подевались? – зычный басок гостя Агафья узнала сразу. Со всей присущей ему бесцеремонностью в дом ворвался старинный друг и сослуживец хозяина – капитан второго ранга Завадский. Именно за эти гусарские выходки и громкий голос няня, будучи образцовой хранительницей очага, возненавидела его с первых дней знакомства.

Александр Александрович оттрубил на флоте почти два десятка лет. Турецкая кампания прошла для него сплошь в героических приключениях, чему служил убедительным доказательством Георгий IV степени на левой стороне его парадного мундира. У всех девятнадцати флотских офицеров, удостоенных такой чести в ту войну, значилось в наградной грамоте: «За личный подвиг».

Суть этого подвига Завадский не то чтобы скрывал, но в рассказах не усердствовал. При турецком десанте в Сухуме в рукопашной перебил дюжину османов, бешено орудуя налево и направо кортиком.

Как выжил – и сам не понял. А Сухум тогда вынужденно оставили, и воспоминанием о той схватке среди пальм и кипарисов на каменном побережье Абхазии в мае семьдесят седьмого Александр Александрович совершенно не дорожил.

Другое дело – Балтика. Тут и ветер роднее, тут море свеже?е, Петербург рядом, и многострадальной супруге Екатерине Алексеевне жить и дышать спокойней.