Три смерти Ивана Громака

], городе, друзья всё равно не стали и с наступлением осени собрались в очередные «мандры»[5 - Мандры – путешествие (укр.).]. По маршруту «куда вывезет поезд».

К счастью, шёл он в Севастополь.

Город, о котором мечтает каждый настоящий моряк.

Ну или…

Хотя бы желающий стать им!

* * *

Обосновались беспризорники неподалёку от центрального или, как говорили коренные жители Севастополя, главного вокзала.

В разрушенной землетрясением десятилетней давности лачуге без света и отопления.

Но…

Зато во всех её помещениях сохранился грубый и поэтому исключительно тёплый деревянный пол.

А в одной из комнатушек даже уцелел кусочек крыши. В ней, по всей видимости, раньше уже кто-то жил (точнее – существовал): там лежали два свёрнутых в рулоны матраса – все в дырах и каких-то нездоровых вонючих подтёках – и повсюду валялись горы грязного тряпья.

Зима близится… Холодно?

Так это ничего.

Нас ведь трое – надышим!

* * *

На пропитание друзья зарабатывали в основном попрошайничеством, но ближе к зиме всё чаще стали промышлять откровенным воровством.

Риск? Да, конечно… Но и доход несоизмеримо больше! До поры, до времени, конечно…

Пока не повяжут «мусора».

Обязанности распределили согласно индивидуальным наклонностям и «творческому» потенциалу.

Мелкий и чрезвычайно шустрый Охрим обычно орудовал в тёмное время суток («сова» он и в Севастополе сова!): незаметно подкатывал к какой-нибудь хорошо одетой тётке и резал лезвием её сумку; нескладный, угловатый, но физически сильный Василий специализировался на чистке карманов перебравших с алкоголем мужиков, ну а застенчивый и совсем неопытный в новом для него амплуа Иван либо тырил то, что плохо лежит, у зазевавшихся торговок, либо просто стоял «на атасе».

Однако в новогоднюю ночь и ему захотелось отличиться – удивить приятелей необузданной прытью да лихой казацкой удалью.

Дабы продемонстрировать «высший пилотаж», объектом ограбления Громак избрал не какого-нибудь бездомного замухрышку, а настоящего флотского командира – статного красавца в реглане знаменитой московской швейной фабрики имени Клары Цеткин и чёрной шапке с кожаным верхом.

Командир этот отнюдь не чеканной, а расхлябанной, неуверенной походкой ковылял в полупустой зал ожидания – прямиком из вокзального буфета, где он употребил энное количество казённой водки под разнообразную закуску, один вид которой вызвал у беспризорного мальчишки приступ обильного слюновыделения.