Казачья вдова

Не выдержу, коль вновь придется…

Все мои люди у колодца

Лежали навзничь, боком, ниц,

С оскалом пухлых синих лиц…

Лишь тот, кто в сруб ничком уткнулся,

Имел живой души следы.

Я подбежала. Он очнулся

И лишь сказал: «Не пей воды…»

И тут же сник.

А мне, как с неба,

Усатый, рыжий, как огонь,

Явился всадник одвуконь10

С запасами питья и хлеба.

К нему я сразу подбежала,

Поскольку всадника узнала.

То был Игнат, в шатре у нас

Бывал он гостем сколько раз.

В его приезды шумно было.

Все люди нашего аила11

Дружили с ним, меня он знал

И даже дочей12 называл.

VIII

Теперь он очень мрачен был,

Смотрел, вздыхал и землю рыл.

Или тянул слова, как пел:

«Ну что ж я, что ж я не успел?..»

Я помню вислый мокрый ус,

И свежий на губах прикус.

Уже смеркалось. Он всё рыл,

И мёртвых в яму относил.

Вдруг бросил всё, схватил меня,

Вскочил со мною на коня,

И только ветра свист в ушах…

А следом выстрелы – бах, бах!

А он, пригнувшись надо мнрой,

Шептал коню: «Спасай, родной».

Конь мчится.

Мы, как по струне

Скользим натянутой, певучей.

И вторят ей то залп трескучий,

То гогот, столь знакомый мне.

Им весело, как на досуге.

Всё больше их. Мы в полукруге.

Нас жали к лесу.

Видно, им

Мой всадник нужен был живым.

Надеюсь, объяснять не надо,

Что ночью всадник не пойдет

С намёта13 в лес, где его ждёт

Неодолимая преграда.

А мы неслись, неслись стрелою

К преграде той наискосок.

И лишь опушка своей мглою

Прикрыла нас, как мы прыжок

Со всадником с коня свершили!

Конь вдоль опушки в темноте

Помчался налегке.

А те –

За ним, на топот поспешили.

Конь к утру измотав погоню,

Нас отыскал.

Я плохо помню

Миг ликованья. Дольше страх

Живёт в младенческих умах.

IX

Дорогой длинною, предлинной

Томились мы. А время шло.

Игната бурою щетиной

До самых глаз заволокло.

Мы больше ехали ночами,

Причиной был не только зной.

Игнат замучился со мной,

Вёз на руках и за плечами.

А отдохну при свете белом,

Плёл мне венки.

И между делом

Ругал селенья. Но тайком

Ходил туда за молоком.

…Всё это – смесь воображенья,

С крупой реального.

Но вот –

Без разбавлений эпизод.

В последний день передвиженья

У берега большой реки

Мы, вялые, как тюфяки,

Сползли с коня.