ХХ век. Известные события без ретуши

Жуков:

– Стоп!

Приостановил и говорит:

– Капитуляцию подписать здесь! – и указал на столик для стенографисток. Приставленный к середине стола президиума, ниже его. Короче говоря, у ног президиума.

Кейтель с неудовольствием поднялся, пошел. И сразу братья-корреспонденты, многие с кинокамерами, двинулись к тому столу. А наш знаменитый кинооператор Роман Кармен с треноги снимал. Все – с руки, а он – с треноги. Все сразу побежали, а он остался. И не пробиться ему сквозь толпу корреспондентов. Вдруг с сумкой, в которой, видимо, кассеты были, здоровый такой детина локтями всех растолкал, и наш оператор с треногой – вперед, и занял удобную позицию.

Это вызвало у всех смех – такой эпизод.

Кейтель начал подписывать. Подписал он, подписал Штумпф, подписал Фридебург. Нужно сказать, что я наблюдал за немецкими адъютантами, которые стояли. И один из них заплакал. Ведь главный стол на возвышении, стулья, на которых сидели, ковер в зале, – были взяты из имперской канцелярии специально для церемонии.

Секретарь положил документ перед Жуковым. Подписал Жуков, все экземпляры, затем подписали союзники. Когда подписали, Жуков поднялся и говорит:

– Немецкую делегацию увести!

Они поднялись, комендант встал во главе – и тем же путем цепочкой пошли обратно. Кейтель опять что-то изобразил в воздухе своим жезлом – и ушли.

Жуков поздравил всех с Победой и объявил:

– 30 минут перерыв, после чего приглашаю на банкет в этом же зале!

ДОБРОДУШИЕ

Все вина и кушанья были только наши, не немецкие.

Мы вышли, полчасика походили. И точно через полчаса нас пригласили в зал, который уже был готов. Первый тост Жуков сказал:

– За глав правительств, за главнокомандующих, за армии!

Все эти три тоста он предложил подряд.

Затем, через какое-то время, к моему большому удивлению, Жуков говорит:

– Теперь я предлагаю выпить за авиацию! – это был первый тост за род войск.

Очевидно, потому, что слева от него сидел авиатор и справа авиатор – заместитель верховного и главком стратегической авиации союзников.

Жуков:

– В берлинской операции у нас было 8,5 тысяч самолетов…

Когда он сказал 8,5 тысяч, я за голову взялся: где мы их наберем? Было 7,8 тысяч всего. В трех армиях и в дальней авиации. А он сказал 8,5 тысяч. Ну, небольшая гипербола.

– И вот этой всей авиацией командовал вот этот молодой человек, – и показал на меня.