ХХ век. Известные события без ретуши

А я действительно совсем молодо выглядел. Мне сорока не было. А был генерал-полковник. Я сидел рядом, поднялся.

– У нас, – говорит, – ковром стелили бомбы к Берлину. Выпьем за здоровье авиации!

Потом пили за все рода войск. Кончили к рассвету. Кроме Жукова говорили Теддер, Спаатс, Тассиньи. Они, в основном, поднимали тосты за наши войска. Из наших больше никто не говорил.

Наконец все закончилось, все разошлись. Жуков дал мне указание всех проводить, отвези на аэродром.

Все улетели. Тут является Вышинский на аэродром.

А самолета для него нет. Он прилетел на самолете Астахова, командовавшим гражданским флотом. Астахов сразу после подписания капитуляции улетел со всеми документами в Москву на своем самолете. Я докладываю Вышинскому, что Астахов улетел. Он и начал его крестить. Астахов уважаемый человек, я слушаю, как он его крестит – диву даюсь: хуже, чем какого-то подонка.

– Дайте мне самолет! – кричит.

– У меня, – говорю, – самолета нет. Есть вот самолеты грузовые, стоят. А пассажирского нет.

Если вам необходимо лететь, то можно поставить кресло мягкое, диван. Можете сидеть и лежать.

– Я на этой железке не полечу!

– Есть один самолет у нас пассажирский, но это самолет Жукова. Позвоните, пожалуйста, ему. Если он разрешит – через час подготовим, вызовем экипаж – и полетите.

– Я Жукову звонить не буду!

– Ну, дело ваше, а я самоуправно не могу его самолет отослать.

Прежде мне Вышинский представлялся порядочным, государственным человеком. Оказался же крайне неприятным в общении.

Но я к нему относился, как и подобает, к заместителю министра иностранных дел, то есть Молотова.

В конце концов, он улетел на грузовике Ли-2, в поставленном кресле. Жукову он не решился звонить. Я тоже не стал. Жуков скажет: что ты за ходатай такой?

Я сел в машину и заснул по пути с аэродрома домой. Проспал до вечера, так как двое суток не спал.

Просыпаюсь: иллюминация кругом. Все стреляют. 9-е мая!

Дом у меня был на восточной окраине Берлина.

После подписания документов никто из нас уже в Карлсхорст не возвращался – нечего там было делать. Жуков, очевидно, на своей квартире спал.

А на восточной окраине Берлина находился штаб фронта и наш штаб. Я жил рядом, в отдельном особнячке.

Вот так кончилась эта эпопея.

А немцев англичане тогда забрали с собой.

Вторая эпопея была – это подписание Декларации о поражении Германии. Тут уже прибыл к нам в штаб фронта генерал армии Дуайт Эйзенхауэр.