Самурайский дух. Япония. SWA boxing. 2000 – 2003 гг.

Особую эффектность ему придавала одна совершенно седая прядь. Костюм был просто с иголочки, а галстук украшен булавкой с драгоценным камнем.

Хммм… Кого-то мне напоминает эта прическа и это надменно-холодное выражение лица. Вдруг меня осенило: передо мной японская версия Элвиса Пресли! Моя догадка подтвердилась, когда несколько позже я услышала, как Президент исполняет в караоке хит из репертуара певца «Love me tender». Тот же обволакивающий тембр, та же интонация!

***

Гостиничной империей, доставшейся ему от отца, он руководил железной рукой.

Это был «one-man-president»: ни одно событие на фирме не укрывалось от его контроля. Даже о сломанном стуле сотрудники обязаны были докладывать лично Президенту.

Дисциплина поддерживалась различными методами, включая и физические. Однажды во время проведения боксерского шоу (фирма занималась и такой деятельностью) упал плохо закрепленный боковой канат на ринге. Президент был в ярости. После завершения поединков он выстроил своих служащих в ряд и, пройдя с одного конца на другой, отвесил каждому звонкую оплеуху.

У меня просто ноги к полу приросли от ужаса. А Президент с тех пор перед началом каждого шоу лично проверял канаты на ринге.

Еще одна особенность состояла в том, что он спал днем, а работал ночью. Такой режим был мучителен для всех: и подчиненных, и партнеров. Даже популярнейший японский рестлер, сидя ночью в переговорной, тяжело вздыхал: « Ох, и устаю же я здесь…». Я выражала ему сочувствие, и мы обменивались понимающими взглядами.

Как-то Президент рассказал, что такой режим появился у него в юности, когда он сопровождал советские цирковые коллективы на гастролях, проводимых его отцом. В ту пору молодой человек работал наравне с обычными сотрудниками фирмы при ночных переездах из города в город. Президент изредка вспоминал о времени, когда его спальное место было рядом с клетками животных и однажды он проснулся оттого, что на него помочилась цирковая обезьяна.

***

С первых же дней работы меня поразили его болезненная подозрительность и навязчивый страх предательства.

Если у Президента возникало малейшее сомнение, то проводилось целое расследование. Он вызывал «подозреваемого» для неоднократных «допросов» и в разных формах задавал ему одни и те же вопросы. Ответы затем бесконечно сопоставлялись, анализировались и выявлялись «нестыковки».

На фирме царила система тотальной слежки. «Пукнуть нельзя, чтобы босс об этом не узнал», – приглушенным голосом шутили служащие.