Тени Сути. Альтернативный взгляд на жизнь и деятельность Исаака Ньютона

Но, тем не менее, Штаб-с Сержант Кливз продолжал, – и вот мы замерли, подойдя вплотную к кустам. Солдат отодвинул мохнатую ветвь можжевельника, и там, там, – в придыхании замер Кливз, – там, друзья, там была до смерти перепуганная хозяйка гнезда, журавлиного семейного гнезда.. Она тогда точно так же как и мы, стояла, и смело смотрела на нас, смотрела смерти прямо в глаза, боялась, но ни на шаг не отступала. Она и не собиралась покидать гнезда, она скорее даже была готова кинуться в атаку, напасть первой, чтобы защитить и отстоять своё потомство.

А потомство, точнее дюжина яиц, они лежали аккурат под её встревоженным опереньем, и она никак не собиралась его потерять. Мы тут же смекнули, и капитулировали, восторгаясь таким отчаянным рвением защищать своё потомство, свою семью, пусть и безнадёжно, зато честно. Но на этом история не закончилась. Мы все, конечно, где-то в глубине души испытывали чувство, то ли гордости за этот поступок, то ли благородство нас так переполняло, в общем, от полноты всех этих чувств одному из моих солдат понадобилось отойти в кусты. Ну, так бывает, что же, все мы люди, – Кливз, пусть и нелепо, а порой и вовсе невпопад, он всё же любил шутить и иногда ему это удавалось. Он вместе с студентом щедро зашёлся смехом, не забывая при этом пристально обращать свой взор на Мисс, которая, то ли юмора не имела, как он посчитал, а то ли она просто напряглась от столь грубой сатиры. Офицер не прогоняя улыбки, слегка замешкался и будто бы невзначай достал из внутреннего кармана своего военного сюртука небольшой плоский бутыль, искусно обёрнутый в плетённый чехол из тонких кожаных лоскутков. Сам бутыль вмещал в себя пинты полторы не более, офицер одёрнул пробку, та повисла на бронзовой проволочке у горла, и тут он глубоко вздохнув, после чего продолжил, – отличный трофей! Однажды мы успешно выступали в одной военной компании, не буду называть в какой, сами понимаете дела секретные, так вот, именно под моим руководством был взят главный штаб врага. А трофей этот, был мною победно изъят у самого генерала! Да! Пусть и вражеского, но поверженного! Просто вот так всегда, когда вспоминаю тот случай, нет, не про генерала, а про тот наш предрассветный поход, то у меня начинает сжиматься сердце. И я, как настоящий, боевой офицер, – отчаянно стукнул он себе в грудь, – я не могу себе позволить, не могу допустить, чтобы пролилась слеза, поэтому я просто, – сглотнул он натужно, – просто беру и немного выпиваю, разбавляю, так сказать, эту горечь.