Лепестки Мугунхва

Мы можем догнать и отсечь кого угодно! Мы можем стремительным натиском опрокинуть даже этих закованных с ног до головы «неистребимых»! Но всё это там, в поле! А в этих горах любая конница бесполезна! Хоть моя! Хоть самого Аллаха!

С досады молодой бек хлестнул камчой по стенке шатра.

– И если бы ты, хан, не предавался здесь целыми дня…

– Эй! Эй! Туркмен! Ты забыл, с кем разговариваешь?! Сейчас прикажу дать тебе палок двадцать!

– Я не твой нукер, хан! И говорю с тобой как союзник, котор…

– Союзник?! Союзникам деньги не платят.

И союзник всегда может уйти и вернуться к себе домой. А куда ты вернёшься? Или твой брат больше не охотится за тобой? Он что, тебя уже простил?

По толстым губам скользнула ехидная усмешка

– Завтра подойдём поближе, а там видно будет. Ступай!

Прошипев что – то по-туркменски, Бургутбек вышел из шатра.

Алтангэрэл не отрываясь выпил большую чашку кумыса и, откинувшись на подушки, блаженно уставился в потолок.

Ну не люблю я эту суету в поле! Все куда – то несутся! Туда – сюда! Туда – сюда! Не успеваешь за всеми уследить.

Другое дело осада! Спокойно загнал всех в одно место и сиди себе, жди, барашка кушай. И этих корейцев мы завтра на скалу загоним и будем их потихоньку чик – чик делать.

У Алтангэрэла была и ещё одна причина, чтобы не воспользоваться преимуществом сильной туркменской конницы. У Бургутбека было около трёх сотен всадников. Уже второй месяц хан не платил им жалованья. А если завтра туркменов станет в два раза меньше… Разве это будет плохо?

С молниями в глазах и пожаром в груди Бургутбек шёл по лагерю в ту сторону, где слышалось ржанье лошадей и мелькали люди в мохнатых бараньих шапках.

Да, конечно, какой я союзник? Я уже почти раб. С какой радостью я перерезал бы горло этому жирному ишаку! Но он прав. Возвращаться мне некуда. А так хочется!

Только здесь молодой туркмен понял, как он любит свои пески. Никто, кроме его соплеменников, не смог бы его понять. Понять, что радость и счастье рождаются в контрасте ощущений.

Когда после нескольких дней скитания по пескам, с пересохшим горлом и песком в глазах въезжаешь в оазис, словно в рай! Где цветут яблони, воды сколько хочешь, а женщины настолько прекрасны, что… Да. Из – за женщины всё и случилось.

Я ведь просил Фархада: «Не бери Гюльзар! Отдай её мне! У тебя и так много жён! Дворец отца! Все его табуны! Отдай мне Гюльзар! Буду верно тебе служить до самой смерти!» Но он только посмеялся надо мной.