Маркиза де Помпадур. Три жизни великой куртизанки

Для этого достаточно было убрать куда подальше скромность, немного постонать, изобразить легкую дрожь и сказать что-нибудь вроде «Все было прекрасно, любимый!»

Двух недель «медового месяца» Жанне-Антуанетте оказалось достаточно, чтобы забеременеть, и четко по графику к 26 декабря она родила мужу мальчика, но тот, к несчастью, не прожил и нескольких недель. После этого 10 августа 1744 года она родила дочь.

Рожала Жанна-Антуанетта мучительно. Шарль д’Этиоль, не находивший себе места от ее криков, явился к месье де Турнэму и, чуть не плача, принялся жаловаться:

– Дядюшка, моя жена рожает, и я не могу больше оставаться подле нее.

Ее крики выворачивают мне душу!

– И ты пришел ко мне набраться храбрости? – спросил де Турнэм. – Бедняга! Как ты взволнован! Но ты правильно сделал, что пришел ко мне, смею тебя уверить…

Шарль провел у дяди около двух часов, пока один из слуг не примчался и не доложил, что мадам д’Этиоль родила девочку и чувствует себя хорошо.

При этом известии месье де Турнэм обнял племянника и сказал:

– Теперь ступай поцеловать свою дочь.

Новорожденную крестили в церкви Сент-Осташ и нарекли Александриной.

Сходство Александрины с матерью было так поразительно, что даже изумляло. Глядя на ее лицо, можно было подумать, что это лицо Жанны-Антуанетты в уменьшающем реальные размеры зеркале. Девочке, в отличие от брата, суждено будет прожить подольше, а именно десять лет.

* * *

Постепенно Шарль д’Этиоль привык к обходительности и веселому нраву своей жены. Все в ее руках спорилось, друзья и слуги приняли ее безоговорочно, а в постели она была неизменно изобретательна и благодарна. Больше всего ему понравилось то, что Жанна-Антуанетта оказалась абсолютно раскрепощенной и всегда рассказывала ему о своих желаниях и ощущениях. Когда она говорила, что «ей так хорошо» и она «вся дрожит, как в лихорадке», он не сомневался: она говорит правду.

Ее откровенные рассказы волновали и возбуждали Шарля. С каждым разом он все выше и выше поднимался в собственных глазах, совершенно не подозревая, до какой же степени все это не соответствовало реальной действительности.

На самом деле, конечный восторг всегда испытывал только он, но большего Жанна-Антуанетта и не желала.