Предшественники бен-Ладена. Книга 4. Оглянешься – а вокруг враги

Ленина и требует от партии и ВЦИК проведения в жизнь массового Красного террора по отношению к буржуазии и всем контрреволюционерам. Исполком приступит к проведению в жизнь Красного террора, согласуя свои действия с действиями Военно-революционного совета Восточного фронта» (ЦХДНИНО), Постановление подписал председатель исполкома Ф. А. Вавилов, который 1 сентября на уездной партийной конференции будет избран председателем комитета РКП (б). Через пару дней Зиновьева назначат членом комиссариата печати, агитации и пропаганды, а 12 сентября он возглавит уездную ЧК.

Следует отметить: арзамасские коммунисты потребовали от ЦК партии и ВЦИК проведения «массового Красного террора» ещё до того, как 5 сентября Совнарком РСФСР принял соответствующее постановление.

Свою способность подавить любое сопротивление арзамасские большевики продемонстрировали, когда началась мобилизация в Красную армию. Так, чтобы предотвратить попытку крестьян села Новый Усад выступить против мобилизации, из Арзамаса направили сюда отряд красногвардейцев, который схватил зачинщиков бунта и расстрелял.

С приездом в Арзамас штаба Восточного фронта начала действовать и прифронтовая чрезвычайка, во главе которой стоял Мартын Лацис. Сегодня все исследователи сходятся в одном: красный террор имел классовую окраску и насаждался сверху. В журнале «Красный террор» Лацис давал указания своим подручным: «Мы уже не боремся против отдельных личностей, мы уничтожаем буржуазию как класс… Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом.

Первым делом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какое у него образование и какова его профессия. Вот эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и суть Красного террора».

Лацис взялся за искоренение «врагов революции» на подконтрольной ему территории с холодной педантичностью и старательностью. «ВЧК, – убеждал Лацис, – самая грязная работа революции. Это – игра головами. При правильной работе полетят головы контрреволюционеров, но при неверном подходе к делу мы можем проиграть свои головы… Установившиеся обычаи войны, выраженные в разных конвенциях, по которым пленные не расстреливаются, и прочее, все это только смешно: вырезать всех раненых в боях против тебя – вот закон гражданской войны» (там же).

Так рассуждать мог только садист.

1938 год для Лациса, как и для многих других «героев Октябрьской революции», стал последним.