Предшественники бен-Ладена. Книга 4. Оглянешься – а вокруг враги

«Я знаю до десяти случаев, – писал Маслов, – когда женщины добровольно «дырявили затылки» (там же).

В Рыбинске был свой «зверь» в облике женщины – некая Зина. Были такие же в Екатеринославле, Севастополе и других городах России. Им мало было убить человека, им требовалось насладиться страданием, унижением, страхом, который они внушали.

Киевские чекисты устраивали охоту по движущимся мишеням. Только мишени заменяли люди. Их выпускали в сад и стреляли по бегущим. «Передовой» опыт киевлян был применён и в других чрезвычайках.

Французская писательница Одетта Кюн, которая была выслана английской полицией из Константинополя за коммунистическую пропаганду, в своей книге «На чужой стороне» рассказывала о такой охоте в Москве: «В той камере было заключено 20 контрреволюционерок. Ночью за ними пришли солдаты. Вскоре послышались нечеловеческие крики, и заключенные увидали в окно, выходящее на двор, всех этих 20 женщин, посаженных голыми на дроги. Их отвезли в поле и приказали бежать, гарантируя тем, кто прибежит первыми, что они не будут расстреляны.

В Екатеринославе председатель ЧК Трепалов ставил против фамилий, наиболее ему не понравившихся, сокращенную подпись толстым красным карандашом «рас», что означало – расход, или расстрел, но трудно было установить, к какой фамилии это относится. Исполнители, чтобы не ошибиться, расстреляли всех, кого включал этот список, а в нём было 50 фамилий. Никто, естественно, не был наказан.

Многие чрезвычайки имели специально приспособленные подвалы с асфальтовым полом и желобами для стока крови. На Сретенке в конце подвала расстреливаемого ставили перед вправленной в станок винтовкой. Если человек оказывался ниже ростом ниже ростом, его поднимали на табуретке.

Снег на дворе дома по Варсонофьевскому переулку, где расстреливали вплоть до 50-х годов прошлого века, был бурый от крови. Снег тогда не вывозили, поэтому чекисты жгли костры, чтобы его растопить.

Согласно протоколам «Деникикинской комиссии», расследовавшей преступления большевиков, высшие чины ЧК, не палачи по должности, нередко расстреливали сами. Это нравилось, например, одесситу Вихману. Он в частности, в присутствии свидетеля лишил жизни некоего Григорьева и его 12-летнего сына.

Свои казни палачи вершили обычно в состоянии алкогольного или наркотического опьянения.