Вот так вот, Сэм

Извините, правда, может, позже, – ответив, Сэм аккуратно прикрыл дверь и оставил больно разговорчивого весельчака наедине с собой и его вечно меняющимися мыслями.

– Да… – вздохнул Джозеф, – такие, значит, у нас дела… – и пошёл в своё купе.

Тихонько открыв дверь, он сделал вид, что переживает за сон жены, чтобы было меньше крика и негодования. Но мужчина удивился, увидев свою, всё время отлёживающую бок, любимую, сидящей за столом и что-то пишущей.

– Что это на тебя такое нашло-то, с утра? – вслед за этими словами на Джозефа рухнул тяжёлый взгляд из-под очков, державшихся на краю носа.

– Письмо пишу.

– Захотела… молодость вспомнить? – решив пошутить, он забыл, на что может нарваться и, лишь после воспроизведения шутки понял, что уже вляпался.

Гордая и строгая женщина ещё раз кинула взгляд на своего муженька, затем, будто резко выдохнула, так сказать, всем видом показывая: «ну не дурак ли?!»

– Это шутка, Холли, просто шутка.

Слегка опёршись на спинку сиденья, Холли, с видом некоего негодования и разрывающей до смеху физиономией, сказала, – ну что опять за чепуху ты несёшь? Когда же ты, наконец, прекратишь шутить свои несмешные шутки? От твоих слов только хуже! Почему ты не можешь просто молчать?

– Началось… успокойся, я ничего страшного не сказал и тем более не сделал… – сказал Джозеф и в их купе начала развиваться ссора.

А вот в купе правее, Сэм, только закрыв дверь перед Джозефом, подошёл к красавице-Розалине, встал возле неё на колени, сжал её руку в свою и тихо начал шептать утешительные слова, впрочем, ничуть её не утешающие. Тогда он поднялся и сел на свою полку с тем же озадаченным видом, который прилип к нему часа так полтора назад.

– Объясни мне, Роза, что значат твои слова? Почему ты до сих пор плачешь? Я не понимаю…

– Вы и не поймёте… – всхлипывая, с трудом сказала девушка, – это сложно… объяснить. То есть, объяснить не сложно, сложно понять. Вы не поймёте…

– Что же ты загадками говоришь? И давай уже на «ты», пожалуйста.

Розалина приподняла свои глаза и устремилась ими в сторону Сэма, но чуть-чуть мимо него.