Атланты

Общая заряженность пространства увеличилась в 300 раз.

– Сброс хода малого двигателя, – приказал командир.

– Есть, сброс хода, – повторил рядом сидящий  пилот.

– Наблюдаю грозовые разряды, – снова послышался голос бортинженера, – напряженность падает. Индуктивность возрастает.

– Выключить бортовую сигнализацию, – быстро распорядился Основной.

– Есть, – кратко ответил пилот, нажимая очередную клавишу.

– Энергетическая масса входит в поток земной стратосферы, – опять зазвучал голос Вейса, – электрический диссонанс в действии.

Сроки  опережения не ограничены. Модулятивность общего поля достигает пятидесяти экваторных единиц. Сейсмическая зона сворачивает свое действие. Напряжение возрастает. Индуктивность падает. За бортом  –  минус тридцать шесть. Системы обеспечения в норме. Можно отдыхать, командир.

– Спасибо, – облегченно вздохнул Основной, – пока оставайся на контроле.

– Есть, – ответил бортинженер.

– Внимание, всему экипажу –  тридцать минут на отслеживание и отдых.

Дежурным назначаю себя…

Так закончился их шестой день работы в новых экзотермальных  высокопробных условиях земной зависимости.

И было все же не понятно, кто от кого зависит больше: Земля или те, кто пытался на ней возродить жизнь.

Но, так или иначе, дело творения вершилось.

Земля восставала и опережала сама себя. Время давало ей первую пробу сил на  животворение. И то же время предупреждало: живи, Земля, но знай,  что самого времени у тебя мало.

  Попытайся определить сама себе, сколько ты хочешь,  а  для этого сотвори умное существо, способное продлить всем нашу вековую, почти вечную  память дней.

Отдыхал экипаж,  дежурил  командир.  Основное было уже сделано. Семя вошло в недра  Земли и оставалось ждать первого его всхода.

Что же произрастет?  Подождем и  увидим  сами. А пока, просто дадим всем спокойно отдохнуть…

Глава 8. День седьмой

В это утро все было совершенно по-другому.

Командир с подъема объявил всем выходной.

И не только потому, что внизу под ними  буяла дикая, пока не обузданная до конца стихия, но еще и потому, что, как и всякому живому существу, экипажу требовался отдых. Не скоротечный, а обычный, как выходной день у себя дома.

Это немного  снижало тот повседневно-рабочий уровень внутреннего напряжения и успокаивало   центральную нервную систему.