Алеманида. Грёзы о войне

Боевой шлем Константин до сих пор не снял, хотя любил покрасоваться сибаритской стеммой[57 - Стемма – корона императора. Использовалась позже в Византии (прим. автора).].

Богатое убранство царя с ног до головы покрывала кровь. Кустодиан всегда удивлялся, как Константин выходил живым из сражений при таком броском облачении?

Август добрался до обрыва, усеянного телами, и взглянул на конские трупы в воде.

– Где он утонул?

– Здесь, мой царь, – легионер указал пальцем на скопление плавающих лошадей.

Константин окинул Тибр напряжённым взором, унаследованным от Констанция Хлора, и властно произнёс:

– Достаньте тело и обезглавьте. Голову насадите на пилум и принесите во дворец, тело скормите псам.

Август повернулся к Кустодиану: военачальник понял, что задача по вылову тела Максенция ложится на его центурию. Он пересёкся взглядом с царём и почтительно преклонил голову.

Константин взобрался на коня, у которого на боку зияло два пореза, и отбил с сапог грязь.

Затем подвигал массивной челюстью, ударил коня и пустил в галоп по сотням убитых. Солдаты молча проводили царя взглядом, а после посмотрели на строгого Кустодиана.

– Приказ слышали? Выполняйте! Труп сначала принесите мне, а то вдруг поймаете патриция из всадников вместо Августа.

Легионеры с кислыми лицами снимали лорики хаматы и шли к обрыву. Солдаты из прочих подразделений шутливо обменивались тумаками, но крик трибуна Теренция, так похожий на завывание гиены, успокоил их.

Кустодиан снял шлем, погладил страусиные перья плюмажа[58 - Плюма?ж – украшение в виде перьевой опушки на головном уборе легионера.] и прошептал:

– Боги благоволят мне. Я снова жив!

II

Солдаты не сразу достали тело Максенция. Пропретор отрядил к Мильвийскому мосту четыре манипулы[59 - Мани?пула – основное тактическое подразделение легиона в период существования манипулярной тактики.] для расчистки Тибра и прибрежной территории. Легионеры трудились под руководством недовольного Филиппа, который считал подобные поручения прерогативой санитарных отрядов.

Центурион приказал извлечь из воды своих и чужих, а после самостоятельно искал золотистые доспехи Максенция.

Легионеры трудились подле моста около трех дней, прежде чем воды Тибра вернулись в привычное для себя русло. Затем спустились ниже по течению, дабы разобрать запруду из вспученных мертвецов. Спустя неделю на берегу лежало несколько тысяч погибших.