Алеманида. Грёзы о войне

Фауста же привыкла к непомерному количеству золота, от которого рябило в глазах. Чертоги дворца в Медиолане на каждом шагу хранили произведения искусства, количество статуй превышало обслугу, а золото, вложенное в барельефы, могло бы кормить трущобы города на протяжении пяти лет. Фауста не верила, что комната мужа выглядела беднее конюшен сенатора Тиберия, да только собственными глазами видела пустоту, нарушаемую одиноким письменным столом. По приезду в Рим в голове женщины зародились мысли – одна интереснее другой.

Она поняла, что жизнь в столице начнётся с украшения Семипалатинского дворца.

Одна вещь в зале привлекла внимание Фаусты. Константин привез из Никомедии искусно изваянный бюст. Фауста подошла к скульптуре, которая в точности изображала её. Она потрогала глаза и с потрясением взглянула на Константина.

– Неужели?

– Изумруды, – пояснил Август. – Не настолько прекрасные, как твои глаза, но такие же сверкающие.

Фауста и раньше видела это маленькое скульптурное произведение, но драгоценные камни вместо глаз увидела впервые.

От такой похвалы у неё навернулись слёзы. Она любовалась своим каменным отражением, а Константин созерцал телесное воплощение красоты ненаглядной жены.

Её черные, как уголь, волосы завитками струились до самого пояса. Большие глаза с радостью взирали то на Константина, то на бюст у стены, а тонкие черты лица живо менялись от любой эмоции.

Флавия Максима Фауста – дочь безвозвратно ушедшего Августа Максимиана. Она считала себя эталоном царственного величия и вела свой род от богини Венеры.

Фауста думала, что все без исключения жители империи любят и обожествляют её, а самые прославленные греческие гетеры меркнут на её фоне.

Жена императора была значительно младше мужа. Они познакомились в Медиолане, когда будущий царь состоял на должности Первого трибуна II Италийского легиона.

Константин корил себя за малодушие. Твёрдо управляя страной, Август слабел в объятиях супруги. Никто не знал, что наедине с царём Фауста вьёт из него веревки и мнёт, точно гончарную глину.

Могучий правитель и великий полководец сжимался при виде первозданной красоты супруги. Когда Фауста плакала, Константин был готов испепелить весь мир, лишь бы любимая не печалилась.

После того как в 310-м году она участвовала в заговоре против собственного отца, Константин потерял к ней толику доверия. Но когда она отказалась участвовать в заговоре против мужа, дабы помочь отцу, всё встало на свои места.