По границам памяти. Рассказы о войне и службе

Они с легкостью, словно расставив фигурки на шахматной доске и начав партию, могут бросить сотни тысяч людей в пекло войны и затем, поняв исход партии, с такой же легкостью смахнут оставшиеся, чтобы расставить новые и начать другую.

Устал Федор от Востока, улеглись эмоции, поблекла острота ощущений. Даже участившиеся обстрелы воспринимались как обыденность, как неотъемлемый атрибут повседневной жизни. Чем меньше оставалось времени до окончания командировки, тем чаще напоминала о себе тоска по родным и близким, по дому.

Ему казалось, что здесь, в Афганистане, он понял, познал что-то такое, что позволяло ему совсем по-иному взглянуть на свою жизнь. И та, будущая, там, в Союзе, рисовалась только яркими и радужными красками. Незначительными и ничтожно мелкими казались те житейские проблемы и неурядицы. Главное, что там его ждали любимые жена и дочка, которые за ним хоть куда, хоть на край света. Они и до этого жили дружно, без ссор и обид, а теперь…

Он даже купил себе сантиметр, которым пользуются портные, и, когда до намеченной даты оставалось 150 дней, повесил его над своей кроватью.

Теперь каждый вечер, на зависть «молодым», он с торжественным видом отрезал по одному сантиметру, и все знали, сколько дней осталось до его «дембеля». Конечно, эта дата была условной и сменщик никогда не прибывал вовремя, но она была как своеобразный рубеж, после которого приходило чувство исполненного долга.

«Ложиться на сохранение» – так называли этот период. Здесь уже старались не привлекать на выезды, в основном дежурили на центральном посту, уставленном мониторами и телефонами.

Именно в этот период Федора прихватило. Боли в области паха были такими, что он не находил себе места, принимал всевозможные экзотические позы и в своей готовности вскарабкаться на стену чем-то напоминал Мурзика.

– Похоже, камни выходят, – сказал доктор.

Уколы баралгина лишь на три-четыре часа снимали боль, а затем все начиналось сначала. Промучив Федора трое суток, боль отступила. Наверно, сыграло свою роль приятное известие – прибыл сменщик.

Нахлынувшие чувства, суета сборов, проводы, организованные ребятами, заглушили, подавили ее. Провожать в аэропорт поехал Славка. Федор, как и два с лишним года назад, всю дорогу смотрел в окно на ставшие привычными картины афганского быта, на уже знакомые до мелочей улицы Кабула и мысленно прощался с ними.

– Прощай, Кабул, – вырвалось у него.

– Не зарекайся, – заметил Славка.

– Не, Слав, все, хватит. Уже насытился Востоком.