Луганский разлом

Потому, объективно, в позиции Валентина было здравое зерно.

А потом он как-то выдал:

– Слушай, а давай я тоже пографоманствую?

– Как это? – Это заявление застало меня врасплох.

– Ну попишу что-нибудь. Дашь мне какое-нибудь задание.

– Ты хоть понимаешь, как это делается?

– Да по ходу дела прояснится. Я вот тут почитал кое-что. Вот скажи, почему все обвиняют Партию Регионов в политической проституции? Ведь все на деле мечтают продаться и подороже. Той же самой ПР. У меня там, кстати, края есть.

И даже партбилет. Я в их молодёжке состоял. Вот, давай я что-нибудь про них напишу.

– Хочешь писать про политику? Хорошо, тогда маленький экзамен. Знаешь, кто такой Валерий Голенко?

Ответом было молчание.

– А кто Пристюк, знаешь?

– Да не знаю я Пристюка. То есть слышал фамилию, но кто это, не знаю. Я Кравченко знаю. Это мэр наш. Его постоянно по телеку показывают.

– Как же ты будешь писать про политику, если не имеешь об этом никакого представления?

– Ну, буду вникать.

Надо ж чем-то заниматься. Я сейчас вообще хочу на один заводик перейти логистом работать. Хочу отдельный кабинет и зарплату стабильную, а не как сейчас, горбатиться за процент. Но пока не выходит. Вот я и думаю попробовать пографоманить.

– Так ты определись, кем ты хочешь быть – журналистом или логистом.

– Да всё равно. Тем более, одно другому не мешает.

– По-моему, у тебя каша в голове.

– Да что сразу каша. Денег надо. Мне кровать домой надо покупать. И ремонт доделывать.

Я третий месяц линолеум постелить не могу.

Меня самого к тому времени угораздило вляпаться в ремонт, а, как известно, его легко начать, а вот закончить – почти невозможно.

– Ты пойми одну вещь: тебе ж просто так никто платить не станет. На гонорары можно рассчитывать, если писать что-то адекватное.

– Ну, я буду тренироваться.

И, махнув рукой, я отправил его тренироваться. На кошках. Точнее, на ёлках, которые местные экологи высаживали в Станице Луганской.

По интернету гуляет шутка, что первым топ-блоггером был Винни-Пух.

Он нёс всякую чушь, не скрывал, что в башке у него опилки, писал с ошибками, но его все любили и подкармливали. Валентин в течение года уверенно пытался догнать и перегнать этого персонажа и, надо сказать, довольно успешно. Впрочем, репортажи про ёлки выходили у него довольно сносными, но не более того.

В конце концов к его мечтам о грузовичке и кабинете на заводе добавилась мечта написать книгу.