Огненная звезда и магический меч Рёнгвальда

Это тоже из седьмой скрижали… Всеведа мне читала… Этот колдун сначала будет добрым, но будет вбирать в себя все зло, которое он победит, потому что иначе зло не победить, и сам потом в чудовище превратится.

– Чудовищ нам только и не хватает, – вздохнул «большой сотник». – А когда это будет?

– Этого никто не знает. В книге много примет приведено. Я все не помню. Надо Всеведу спрашивать.

– А кончится чем? Так все и будем жить под властью колдуна?

– Нет. Его власть короткой будет. Но, помню, в книге говорится, что колдуна можно до власти не допустить.

– Так там что, просто гадают: будет – не будет?

– Никто не может точно сказать, что будет. Все от поведения людей зависит.

– Как там Всеведа? – спросил сотник главное, что его волновало.

– Она ждет тебя, Овсень. И надеется, что Гунналуг сил совсем лишился. После того как шторм послал, он сам замерз. Дрова в очаге лежали, он хотел, как всегда, зажечь их взглядом, но не сумел. Не хватило сил. Я сам видел. А теперь…

– А что теперь? – спросил Ансгар.

– Как только книга попадет к нему в руки, он все печати расплавит и снова силу обретет. И не только свою, он сразу обретет силу тех, кто печати накладывал, и мою, и Всеведы. И научится всегда силы восстанавливать. И вообще многому тому научится, что никак нельзя было в злые руки отдавать…

– Мы пропали… – прошептал конунг.

– Нелюди! – раздался вдруг крик со стороны. – Добряна нелюдей ведет… По следу нашла…

Все встали.

К костру со стороны скал шел Хлюп, в одной руке тащил за крыло убитого ворона, второй рукой придерживал шатающегося и плачущего Извечу.

Чуть в стороне от них шла, посматривая по сторонам, словно охраняя, волкодлачка.

Но обычного и такого уже привычного всем мешка за плечами Извечи не было…

* * *

Нелюдей встречали стоя, с уважением и вниманием, придерживая под руки, подвели и усадили у костра. Лицо и голова маленького домовушки были залиты кровью, кровь запеклась и в бороде, и на порванной в нескольких местах длинной рубахе, вышитой когда-то руками Добряны и Заряны.

Слезы размером больше гороха скатывались из глаз на усы и бороду и долго держались там, светясь, словно жемчужины.

Убитого ворона Хлюп, приподняв с натугой, бросил к ногам сотника Овсеня. При свете костра вороновы перья отдавали откровенной густой синевой. Сюда же, к отцовским ногам, улеглась и Добряна, потягивая носом запах птицы и запоминая его, чтобы уловить в нужный момент.

Сотник потрогал пальцами клюв и когти ворона.