Дальше фронта…

Легко, как будто и не был только что контужен, гимнастическим прыжком взметнулся на бруствер:

– Р-рота-а! Слушай мою команду! За Веру, Царя и Отечество! В штыки – за мной!..

Мешая уставное «Ура!» с остервенелым матом, стрелки горохом посыпались вниз по склону. В сотне метров поручик некстати споткнулся, и неловко упал снова на левый бок, а когда вскочил, то увидел прямо перед собою японца в средневековых доспехах. Не новость, многие самураи чудесили именно так, бросаясь в бой в дедовской броне и с фамильным мечом, не прихватив даже револьвера.

Клинок блеснул в воздухе и врубился в ложе винтовки, выставленной навстречу поперек, а в следующее мгновение приклад «мосинки» с чавканьем влип японцу в левое ухо и снес того с ног. Не то чтобы Рыков был особым мастером по части фехтования на штыках, просто он оказался на голову выше и пуда на полтора тяжелее. На спину японцу кошкой прыгнул кто-то из стрелков, стал крутить руки. Мимо с винтовками наперевес, хрипло рыча, пронесся десяток матросов.

Чуть сбоку от них бежал совсем уж юный, розовощекий мичман с искаженным гримасой страха лицом. От впервые испытанного ужаса штыковой схватки, мичман что-то непрестанно визжал ломающимся голосом и размахивал во все стороны морским палашом, совсем уж негодным оружием в такой атаке…

…Пока что не нашелся, да и вряд ли когда-то найдется тот, кто сможет описать на бумаге и в подробностях рукопашную – так, чтобы получилась правда.

Хотя бы потому, что никто из тех, кто ходил в штыки, сам не может ничего толком рассказать…

Вот ты встал, сделал первый шаг… крики, хрип, мат, чья-то кровь бьет фонтаном тебе в лицо… а вот уже и все – кончилось. И ты, смертельно усталый, но – живой…

А вот и мичман – несут…

* * *

Военное мастерство привести внешний вид и обмундирование в совершеннейший порядок почти что мгновенно и во всяких условиях, цивильным шпакам недоступно.

Офицеры, особенно служащие при штабах, возводят таковые навыки в наивысшую степень искусства, ибо нет там худшего проступка для подчиненного, чем явиться перед начальством хотя бы с одной пуговицей, перекошенной не по форме.

Изрядно запылившийся и взмокший по дороге, Разумовский шел по укреплениям «Высокой» уже почти сущим франтом, даже обмахнув сапоги бархоткой. В офицерской сумке много чего сыщется, ко всем случаям.