Черная Весна

Тем более, что именно она прошлой осенью привезла ему весть о том, что Монброн-старший захворал, а его брат, которого звали Тобиас, и который, соответственно, приходился Гарольду дядюшкой, тут же начал копать под родича при дворе и накладывать свою лапу на семейные капиталы.

Собственно, потому Гарольд так и рвался домой. Дела семьи – это святое, даже мне, почти всю жизнь бездомному и безродному, это было ясно.

– Увы, увы, – покачал головой мой друг. – То ли в самом деле ничего не знает, то ли предпочел отмолчаться.

Но я не напирал на него. А зачем? Если все будет удачно, завтра ночью, в крайнем случае послезавтра утром, мы будем в столице и все узнаем сами, из первых рук.

– Может, ты и прав, – признала Рози. – Тем более что иногда вести, проходя через несколько рук, изрядно преображаются. Строишь на их основании один план, а на деле оказывается, что требуется совсем другое.

– Ветер попутный, – Карл, который в последнее время с удовольствием изображал из себя бывалого моряка, послюнявил палец и вытянул руку вверх.

 – Быстро добежим до Силистрии.

Он так и не понял, похоже, почему мы дружно расхохотались.

Правы оказались они оба – и Карл, и Гарольд. И ветер был попутный, и в Форессу мы прибыли в ночь. Точнее – изрядно за полночь.

– Вот куда мы премся? – ворчал я, затягивая пояс и зевая. – Темень какая, глаз коли. Два часа еще до «волчьей стражи», если не больше. Давай тут до утра побудем, а потом по свету и пойдем.

– Согласен, – с хрустом потянулся Карл.

 – Монброн, не дури. Город спит, и домашние твои тоже. Вон, даже портовые – и те дрыхнут.

Это было так. Нет, фонари у пирсов горели, маяк на высоченном утесе, находящемся лигах в шести от порта, ярко светился, и даже какой-то служитель, после того как мы ошвартовались в гавани, зевая, взошел на борт, дабы выяснить кого демоны принесли посреди ночи. Но в целом на территории порта царили темень и тишина.

Я, если честно, был удивлен. У нас в Раймилле порт не спал никогда.

Да и как это могло произойти? Ночь в приморском городе не предназначена для сна. Рыбаки затемно выходили в море ловить макрель и тунца, за которыми утром на рынок придут грудастые кухарки, контрабандисты у дальних причалов разгружали свои когги и фелюги, за ними присматривали таможенники, имеющие свою десятину от привезенных товаров, гудели кабаки и таверны, в которых пил, веселился и дрался морской люд, черпая полной ложкой все радости жизни.