Дача, «Венера в грозу» и китайские шахматы. Русскiй детектiвъ

Вот и сейчас Стабров ненароком услышал разговор барина и слуги:

– Точно ли ты всё уложил, Аркадий? Мои летние костюмы, коньяк?

– Не сомневайтесь, ваше благородие! Всё в лучшем уложил и приготовил. И два стаканчиа металличеких, ваших любимых. И книжечка ваша, что вы в дороге всегда читате, ваша милость!

– А мольберт, краски? Помни, там нчего такого не купишь!

– Всё в наилучшем виде! Лежит в чемодане, тёмно красном, вас только ожидает.

– Ну, если так, – уже другим тоном произнёс привередливый барин, -простите сударь, за мой громкий разговор, – обратился к нему этот художник-любитель, – Юлиан Станиславович Лозовский, к вашим услугам!

Выглялел новый знакомый веьма колоритно-во французской блузе, просторных бумазейных штанах, цветном платке на шее, голову прикрывала летняя шляпа из соломки.

Слуга же скорее, сам выглядел как франт, в своей отлично пошитой летней паре и мягкой шляпе.

– Сергей Петрович Стабров, капитан Императорского флота, – сам представился морской офицер.

– Будем знакомы! – ответил Юлиан.

Но тут подошла очередь Лозовского, и уже его имущество стали загружать в багажный вагон. Обычные принадлежности дачника- чемоданы и велсипед, но вдобавок и кресло-качалка. Тут Стабров, даже, в некотором роде, восхитился. И то, человек оказывался истинным любителем и ценителем отдыха, настоящим сибаритом.

– Ну, я пойду, Сергей Петрович. Встретимся уже в вагоне. Аркадий, пойдём!

Раздумывать времени не было, ведь служащий дороги прннялся принимать уже его багаж, ловко прявязывая бирки к вещам.

Затем быстро заполнил багажную квитанцию, приложил печать, и Сергей Петрович сделался обладателем важного документа. Правда, глянув на кучу добра, и бланк, написанной на грубой желтоватой бумаге с синим оттиском, подумал, что обмен явно неравноценный.

– Господа, мы торопимся! – нетерпеливо произнесла дама с маленькой собачкой на поводке, и с милой горничной, стоявшей рядом. Впрочем, два грузчика катили тележку с шестью чемоданамии тремя корзинами.

Стабров церемонно коснулся двумя пальцами своей форменной фуражки, чуть наклонил голову, получив в ответ благосклонную улыбку барыни и восторженную, от её весьма красивой служанки.

Несомненно, это подняло бы настроение любого мужчины возрастом чуть более тридцати лет. Но Сергей Петрович оставался и здесь невозмутимым. Ведь нельзя же в самом деле, считать преступным взгляд Стаброва, которым тот проводил чуть взметнувшшиеся на ветру каштановые кудри этой премилой горничной.