Казак на чужбине

Непривычно ранняя, с оттенками багрянца темнота, опустилась в бухту Золотой Рог. На минаретах мечетей, возвышающихся над заливом, разом, перекликаясь друг с другом взвыли муэдзины:

– Иль-Аль-Аллах!!!

Приснувший было Дык-Дык живо встрепенулся:

– Ну, завели свою бодренькую песню. У нас в станице как хоронят, так бабы над могилой вот так же воют. Ну-у-у-! Тоска! И так по сердцу скребёт, а он еще со своим пилячим воем.

Гаврила Бахчевников, в потемках рассматривая опустевший берег, ткнул пальцем:

– Вон… Видишь, серпы над этими мечетями? Вот этими серпами нам по одному месту и резанули.

Я в бинокль видел… У них в орнаментах на мечети даже звезды нарисованы.

– Так то ж другие звезды! И красный флаг у Кемалисткой армии тоже другой, не такой как у наших красных.

– Достали вы своими разговорами, – ворочаясь с боку на бок во сне недовольно проворчал Федор Уляшкин. – В пути, что ли, не наговорились?

Утро началось с того, что в стальные бока корабля мягкими деревянными носами стали ударять небольшие рыбацкие лодчонки фелюги и послышались многоголосые гортанные крики.

Это турки без разбору называли всех прибывших своими друзьями:

– Аркадаш! Аркадаш!

Так первые торговцы стали зазывать обитателей парохода к своей соблазнительно разложенной на носу фелюг турецкой еде. Специально разрезанный на половинки белый хлеб, аккуратно выложенные стопки лепешек, пластованная вяленая рыба с потеками жира, связки коричневатого инжира и даже мед в плоских баночках…

Полковник Гундарев Петр Никитич, переходя от группы к группе наблюдающих за этим великолепием казаков, принюхиваясь к доносящимся по ветру запахам, тихо ругался:

– Уж лучше в трюм… Там ничего этого не видно.

Затем, вроде бы заинтересовался…

– А что турки берут? Какие деньги? – и он стал шарить по карманам.

– Эти? – и он вынул еще царские, светло-серого цвета сторублевки с изображением грудастой, надменно смотрящей на все происходящее вокруг Екатерины Второй, и пятисотрублевки с изображением Петра Первого со строгим пристальным взглядом.

Но денежные лики российских императоров энергичных турок никак не трогали и они продолжали твердить:

– Алтын бар?

Тогда, пошарив в карманах френча, Гундарев достал перевязанную замызганной веревочкой пачку серовато-желтых денежных знаков Главного командования Вооруженными силами на Юге России, которые в народе прозвали «колокольчиками». На них красовались массивные колокола, опоясанные Георгиевскими лентами.