Казак на чужбине

Когда не совсем довольный такой торговлей Плешаков наконец, поднялся от воды, окружившие его корабельные страдальцы стали спрашивать:

– Что ты у этого носатого коршуна сторговал?

Тому было стыдно признаться что он отдал нательный крестик, освященный в своем Успенском храме, и он неохотно ответил:

– Да часики дамские, за ненадобностью, небольшие такие, – сказал он, чтобы не подумали, что он продешевил.

Понемногу казачий плавучий городок начал распадаться. Одни корабли ушли на выгрузку в Галлиполи и дальше, на остров Лемнос.

Другие – стали выгружаться на набережных. На пароходе «Россия» по-прежнему находился Донской атаман Богаевский Африкан Петрович.

Казачьи генералы мрачно шутили:

– Наш атаман не в России, а на пароходе «Россия». Это не одно и то же. Вот отберут французы пароход в счет нашей кормежки и глазом не моргнут. Им что Россия – страна, что «Россия» – пароход, всё едино! Они – победители в Европе и благодетели для нас.

Полковник Тимофей Петрович Городин, как член Донского войскового Круга стал проявлять беспокойство.

Не зная деталей соглашения с французами, он попытался съездить на пароход «Россия» к Донскому атаману. Но казённой лодки ему не дали, а частная турецкая лодка стоила десять лир в один конец.

Расстроенный вконец Городин походил-походил вдоль борта, предлагая турку перевезти его за рубли, но тот заладил как заведенный:

– Нэт, дэнга давай!

Такая же проблема с лодкой возникла и у одного поручика, у которого жена, как выяснилось, тоже находилась на пароходе «Россия» и ему нужно было забрать ее на «Моряк».

– Аркадаш! Аркадаш! Сколько стоит отвезти меня вон на тот пароход и забрать оттуда жену с сыном?

– Двадцать лир будет.

– А русские деньги берешь?

– Нэт!

Расстроенный офицер толчется у борта и отчаянно машет своей семье. По пароходному семафору передали, что может быть и перевезут, но только завтра. Поручику сделалось совсем невмоготу и он обратился к корабельному матросу за помощью.

Тот сразу отказался:

– Нет, я после вахты, господин поручик! На шлюпке плечи ломать неохота… Вы бы хоть что-то предложили, господин поручик!

– У меня сейчас ничего нет.

– А у жены?

– И у нее тоже нет. Беженцы они.

– Ну, вот и думайте, – сказал моряк уже без всякого сочувствия и отошел на корму.

– Русский, а хуже турка, – выругался поручик, и в отчаянии пнул носком сапога лежавшую рядом бухту каната.