Казак на чужбине

– Ты особо проклятьями не сыпь, – делает ему замечание вахмистр Власов, – ты, вон, свои косточки хоть и в чужом, но в море купаешь, а другие свои косточки в землю давно сложили.

Старый казак, каменский станичник Никанор Калитвенцев, коснувшись бородой чужой земли, целует её и плачет никого не стесняясь:

– Я уж думал – все, хана, на дне морском окажусь.

Сидящие на пристани грузчики-турки, глядя на него, тихо посмеиваются в бороды, но сочувственно, с пониманием, качают головами. К Никанору подошел его земляк есаул Константин Диков:

– Вставай, отец! Свою землю скоро целовать будешь…

– А скоро, сынок.

– Да, Врангель передал депешу, что всех сейчас – по лагерям и готовиться, а потом с сенегальцами, вот с этими…, – и он кивнул головой в сторону скучавших чернокожих постовых. – Опять в Россию, на Дон – утешил есаул старика.

– Сынок! – обрадовался, всплеснув руками Калитвенцев. – Только скажете, хоть с чертом, и то пойду, а с этими чернявенькими – тем более. За цыган их считать буду.

– Слышали? Все слышали? Скоро уже вернемся, – суетливо стал оповещать сходивших на пристань казаков старик Никанор Калитвенцев.

– Пойдем лучше, дед, на перепись, фамилию свою на море-то не забыл? – вдруг отчего-то рассердился Диков и потянул упиравшегося Калитвенцева за рукав.

У выхода с пристани полным ходом шла регистрация прибывших.

Стояли разного калибра столики, накрытые темными, с кистями по бокам скатертями, и за ними, на колченогих табуретках уже угнездились войсковые писари – и пошло, поехало.

Оказалось, что французы ничуть не считаются с воинской организацией прибывших и настойчиво разбрасывают их по количеству людей, а не по принадлежности к своим полкам.

Вокруг бродили, охраняя неизвестно кого, пока еще доброжелательные арабы и чернокожие. Казалось, они ни во что не вмешивались, но за всем бдительно и зорко следили. Всякий, кто мог связать два-три слова по-французски, пытался с ними заговорить и одобрительно показать им всегда и всем понятный жест: поднятый вверх большой палец.

Закончив перепись вновь прибывших и распределив всех по местам дислокации, французы старались, не мешкая отправлять казаков на железную дорогу и развозили их по лагерям.

В ожидании очередного эшелона, сидя прямо на земле и на чувалах, казаки добродушно и доверительно переговаривались:

– Когда в Керчи грузились, то сообщили, что поедем в Константинополь – под покровительство Франции.