Шпана

По дороге домой я подсчитал, сколько ж там монет нам обломилось и каких номиналов – всего в коробке оказалось восемь александровских серебряных рублей, все одного года выпуска, 1889-го, и двенадцать таких же полтинника, итого, как вы сами уже понимаете, четырнадцать полновесных российских целковых. Плюс крест…

– Лёшк, как думаешь, за сколько это крестик загнать можно будет? – спросил я у брата.

Тот взял его в руку, рассмотрел со всех сторон, взвесил зачем-то ещё раз, потом авторитетно заявил:

– За червонец, я думаю, не меньше… эх, заживём теперь так, что помирать не надо!

– Ты погоди, это только начало нашей хорошей жизни будет… да, апостолам про деньги ни слова – меньше знают, крепче спят, а то мало ли чего они надумают, когда эти богатства увидят.

– А про оружие?

– Так это ж для них, – сказал я, тряхнув холщовой сумкой с наганами, – щас учить их будем. Так что про оружие можешь говорить всё, что вздумается.

Апостолы сидели у окна, выходящего на реку с унылым видом, ожидая нас.

Увидели – обрадовались, как я не знаю кому.

– Ша, пацаны, – сказал я, – идём в тот овраг учиться стрелять, а ты, Лёха, остаёшься здесь, сидеть на стремени. Если что, кричи громче.

Обучение прошло быстро и буднично – ничего сложного в этих наганах не было. Дал ребятишкам выстрелить по два раза, один промазал, правда, все разы, а второй нормально попал, почти по центру дуба.

– В людей-то не испугаетесь стрелять? – спросил я у них по дороге обратно.

– А чо такого? – ответно спросил Пашка, – подумаешь эка невидаль.

Я запросто пальну.

– Стрелять только по моей команде, это раз, – начал я их инструктировать, – и только в ноги, это два. Накрайняк в грудь, но это если сильно припрёт. В голову даже не пытайтесь, всё равно промажете.

Время между тем шло, а никто так и не заявлялся по наши души… а как хорошо известно – ничего не хуже, чем ждать и догонять. Мы уже и поужинали тем, что от обеда осталось, а ничего вокруг так и не произошло.

Напряжение висело в воздухе практически так же, как электрическая дуга от этого… прибора, который нам на физике показывали в седьмом классе.

– Слышь, Санька, – робко сказал наконец один из апостолов.

– Потап, – поправил я его.

– Я и говорю – слышь, Потап, а если никто так и не придёт, чо тогда?

– Чо-чо, – передразнил я его (если честно, я и сам не знал, чо тогда, но надо ж держать умный вид), – спать ляжем, а один караулить останется.