Пощёчина генерал-полковнику Готу

Совершенно не согревали в холодные и ветреные ленинградские зимы остроконечные шлемы-будёновки. Зимние шапки по уставу в состав формы не входили. Конечно, Алексею было куда легче. Мать снабжала его всем, чем могла: шерстяными носками и подшлемником, тёплым нижним бельём, мылом, зубным порошком, гуталином, носовыми платками, бритвенными принадлежностями, одеколоном, вазелином для рук… Он делился с курсантами, а иногда и с преподавателями.

Осенью и зимой тридцать седьмого училище накрыла волна арестов. Сотрудники особого отдела Ленинградского военного округа хватали вначале тех преподавателей-военных, кто ранее служил с уже арестованными Тухачевским, Якиром, Уборевичем, Корком, Эйдеманом, Путной, Примаковым…

В тридцать восьмом году стали исчезать молодые преподаватели и инструкторы.

Учебный процесс затрещал по швам, образовавшиеся лакуны в учебном плане спешно латались политзанятиями и строевой подготовкой. К весне тридцать девятого специальные военные и технические дисциплины преподавать стало некому. И тогда где-то там, наверху, приняли соломоново решение: коли нельзя из курсантов подготовить воентехников, выпускной курс будут готовить командирами танковых взводов. Алексею это было только на руку. Ему вовсе не хотелось носить звание воентехник 2-го ранга. То ли дело – «лейтенант бронетанковых войск».

Как бы то ни было, их курс дотянули до выпуска, и в июне тридцать девятого Алексей Гордеев стал лейтенантом. В новенькой форме – стального цвета коверкотовая гимнастёрка с отложным воротником и чёрными петлицами с золотистым танком и двумя рубиновыми кубиками на них, суконные бриджи, фуражка с черным бархатным околышем и хромовые сапоги – он предстал перед матерью.

Анастасия Петровна с радостным волнением оглядела сына и усадила его за праздничный стол.

– Лёшенька, на тебе форма как влитая сидит! Очень тебе идёт. – Она наполнила его тарелку закусками и, минуту помолчав, спросила: – Что дальше? Куда пошлют служить?

– Меня, мама, в училище оставляют на преподавательскую работу.

Кадров-то совсем нет. Но мне очень не хочется, лучше бы в войска.

Мать понимающе взглянула на сына, но промолчала.

5

В родном училище лейтенант Гордеев прослужил пять месяцев, преподавал матчасть Т-26, занимался с курсантами стрелковой и строевой подготовкой. В декабре его отправили на Советско-финский фронт, в отдельный танковый батальон стрелковой дивизии, где он принял под свою команду взвод из четырёх танков Т-26.