Пощёчина генерал-полковнику Готу

Я в полку человек новый, людей знаю пока слабо. Подскажите, на кого можно рассчитывать.

– Есть у меня один человек, – ответил Гордеев, – лейтенант Бузов, командир третьего взвода. Толковый, грамотный и весьма воспитанный парень. Симпатичный, спортивного вида. Женщины таких любят. Хотите, поговорю с ним?

– Не надо, я присмотрюсь к нему. А за совет спасибо, – Бригадзе протянул Алексею руку. – Полагаю, вам не надо объяснять, что наш разговор должен остаться в стенах этого кабинета.

Гордеев утвердительно качнул головой, поднялся, понимая окончание рандеву с особистом.

– Кстати, Алексей Михайлович, совсем забыл вам сказать. Когда я принимал дела начальника особого отдела полка, мне попался один документ, копия рапорта некоего Ламзина, бывшего сотрудника особого отдела автобронетанкового управления Ленинградского военного округа.

Гордеев насторожился, холодок пробежал по спине, но старался держать себя в руках и не показать нервного напряжения.

Чекист продолжил:

– Обычный грязный донос морально нечистоплотного человека. Он утверждал, что вы и ваша мать были тесно связаны с группой арестованных в Ленинграде врагов народа. Проведённая проверка установила только факт вашей личной дружбы с одной из осуждённых, и больше ничего. Кстати, этот самый Ламзин был арестован, обвинён в пытках допрашиваемых им людей и расстрелян по приговору военной коллегии. Я уничтожил этот документ. Можете служить спокойно.

Алексей выпрямился, отдал честь и почти шёпотом вымолвил:

– Спасибо, товарищ старший лейтенант госбезопасности. Можете всегда на меня рассчитывать.

13

В начале февраля должна была приехать Оля. По этому случаю Гордееву дали недельный отпуск. В день приезда, выпросив на два часа у зампотеха полка трофейный, вернее брошенный поляками в Бресте при отступлении, «Рено – Вивастелла» 1936 года выпуска, Алексей купил в цветочном магазине букет прекрасных роз и отправился на вокзал.

Без шинели (благо февраль стоял тёплый), в одном парадном кителе при всех наградах он вышагивал по перрону в ожидании поезда. Мощный паровоз, обдавая встречавших густыми облаками пара, медленно тянул длинный состав вдоль перрона, послал в воздух последний сигнал и ювелирно остановился в сантиметрах от финишного бруса, за которым оканчивались рельсы.

Всё пришло в движение.