Нейроклеть

Так ведь? А почему, Оля, у тебя такие уши?

Оля поджала кулачки к подбородку, и развернула острые и чуткие свои ушки в разные стороны. Она наконец перестала загадочно улыбаться, и сразу стала чужой.

– Оля, – сказал Олежа. – Оля! Оля! Оля!

Она впервые посмотрела ему в глаза, бесшабашно подмигнула и рассмеялась. Эхо её хохота поскакало вниз, к белоснежным клеткам, и осело на их прутьях.

А потом он, кажется, стал просыпаться.

***

Просыпался Олежа непросто. Тяжело. Неохотно. Да и кому хотелось бы просыпаться в мире, словно бы нарочно спроектированном для страдания, тоски и беспросветности? Не наблюдалось впереди у него ничего такого, ради чего стоило бы открывать глаза.

Никогда не удавалось ему выспаться на раскладушке. Ни разу. Где-то в важных для человеческой физиологии местах она нарочно подсовывала какие-то переборки и выпуклости, и не существовало ни одной позы, которая помогла бы вписаться в её сложный, античеловеческий рельеф. Олежа покрутился. Рёбра уже устали и недвусмысленно давали знать о том, что пора бы прекратить это издевательство.

Оли, вроде бы, уже не было. По субботам она практиковала проактивную социальность: йога, кофе с подругами и терапевтический шопинг. Ну и ладно. Ну и к лучшему. Олежа вспомнил их ночной разговор, и зарылся под подушку, невзирая на рёбра. Под подушкой было лучше. Несопоставимо лучше.

Может, и не на шопинге она была. И не на йоге. Предполагать это было страшно.

Вернулся он вчера – ну, то есть, сегодня – около двух. Оля сидела на кухне в кофте, приобретённой ей для пробежек, но так по прямому предназначению ни разу и не использованной.

– Пришёл? – глухо спросила Оля, глядя на кружу чая. – Ты где был?

– Я встречался с другом, – быстро сказал Олежа заготовленное. – Мы не виделись с детского сада. Засиделись немного.

Он попробовал проскользнуть в ванну, но Оля уже встала на его пути.

– Что это за хрень? – спросила она.

– Что? – притворно удивился Олежа.

– Что. За. Хрень. Ты. Несёшь, – сказала Оля. – Ты, может, думаешь, с тобой кто-то ещё согласится жить? А? Нет таких дур! Нет! Задрот хренов! За что? Почему меня угораздило вот так вот? А? Что же я сделала такого? Почему именно мне достаются вот эти вот? Чего ты молчишь?

– Да, – сказал Олежа.

– Что «нет»? Ты где был, я тебе говорю? Отвечай! Что уткнулся, малохольный? Говори! Или собирай уже свои вещички, и вали! Я жду. Полное объяснение! Полное! По минутам! С кем ты был?

– С другом, – сказал он. – С детского сада.