Мёд мудрости

А еда в Сарае не дорогая. Рыбное, так вообще ни почём.

В семье юного Злата, которого отец-священник строго звал Хрисанфом, ели по большей части её. Православный уклад предписывает поститься более половины дней в году. Живя у реки, переполненной самой великолепной рыбой, легко соблюдать.

Увидев Бурангула наиб собрался уже было похвалить за то, что тот так быстро собрал жителей, однако тот сразу взял быка за рога:

– Как ты велел я уже сообщил людям, что меня назначили новым старостой. Вот я и приехал просить помощи.

– Быстро, – одобрил Злат. – Конечно помогу. Что у тебя?

Новоявленный староста ответил не сразу. Он выразительно помолчал с громким сопением, потом придал лицу самое жалостливое выражение:

– У нас убийство!

– Хорошо начинаешь, – невозмутимо одобрил наиб. – Вижу, что я в тебе не ошибся. Кого убил? И за что?

– Тебе смешно, – обиделся Бурнагул, – а мне что делать? Пришли люди из хорезмийской мечети обмывать покойного. Раздели, само собой. Они и обнаружили. Заколот.

Рана едва заметная, ударили прямо в сердце. Потому и крови не было. Клинок тоже очень странный – узкий совсем. Родственники голосят, хотят жалобу подавать. Скоро, наверное, сюда придут. Пока пошли в свой хорезмийский квартал. За кади и свидетелями. Чтобы убийство официально оформить.

– Илгизар что?

– А что Илгизар? Читает себе Коран. Ему какая забота? Там, поди, сур пятьсот.

– Всего сто четырнадцать, – успокоил Злат. – Но хватит надолго. А вам всей улицей придётся скидываться на штраф.

Убийца не известен, значит платить родственникам придётся вам. Эти хорезмийцы народ ушлый, своего не упустят. Так что ищите убийцу.

На лице Бурангула отразилось такое отчаяние, что Злат едва не рассмеялся:

– Но я от своего слова не отказываюсь. Чем смогу помогу. Поехали, глянем на новопреставленного.

VIII. Загадки запертой двери

Пронзительные завывания плакальщиц было слышно ещё на подъезде к Чёрной улице. Это придавало происходящему некий размах. В Сарае, в оживлённом жилом квартале уже через несколько домов ничего не было бы слышно, и даже совсем недальние соседи могли не подозревать, что неподалёку кто-то покинул этот грешный мир.

Здесь хорошо отлаженный плач был, наверное, слышен даже у городской заставы.

У ворот домика старосты стояло несколько повозок. Хорезмийский квартал отсюда далеко, а родственники и знакомые покойного были. скорее всего, оттуда.

Злат вспомнил, как заходил сюда в прошлом году.