Мёд мудрости

На Чёрной улице тогда произошло убийство и староста из кожи лез, пытаясь помочь поиску убийцы. Он так боялся, что придётся скидываться на штраф. Судьба иногда довольно зло насмехается. Теперь он и сам стал причиной подобного возможного исхода.

Разряженные плакальщицы расселись во дворе. Комната была совсем маленькая, а там восседал, нарядившийся в наградной ханский халат, Илгизар, читающий Коран. Дело это ответственное, прерывать чтение не желательно. Иногда, когда хотят, чтобы прочитали весь священный текст, нанимают сразу нескольких чтецов, сменявших друг друга.

Сейчас таких Злат не заметил. Но отвлекать юношу не стал.

Зато семенивший перед ним Бурангул прицыкнул на плакальщиц. Те и сами притихли, увидев входящего во двор человека в коричневом монгольском халате на груди которого грозно отливала позолотой внушительная пластинка-пайцза. Любой, даже не способный прочитать ни единой буквы, что уйгурским, что арабским письмом знал что там написано. «Кто не повинуется – умрёт».

В маленьком жилье было тесно и душно от обильного количества благовоний.

Злат только мысленно посочувствовал Илгизару. Арабы или персы налили бы розовой воды, воскурили ладан. Кипчаки вообще натащили бы пахучей травы тимьян, которую русские зовут «богородской». А в огонь набросали можжевельника. Хорезмийские похоронных дел мастера мало того, что не пожалели мускуса, так ещё нажгли индийского сандала, от которого голова кругом идёт.

Покойный жил скромно. Один. Прислугу не держал. На жизнь зарабатывал перепиской книг.

Для этого было достаточно небольшого стола у окна, на котором и сейчас красовалась стопка дорогой, видно самаркандской бумаги, и внушительного сундука в углу. Даже спал хозяин на печи-лежанке, какие устраивают выходцы с Востока.

Теперь было понятно почему Бурангул не увидел тело, заглядывая в окно. Обзору мешала стопка бумаги на столе, как раз напротив того места, где он отогнул войлок.

– Ты говорил у вас здесь лекарь живёт, – распорядился наиб. – Пошли за ним.

Бурангул рассказал, как всё было.

Тело лежало на полу. На боку. Никаких признаков борьбы или насилия. Даже лицо спокойное. Видно, ударили внезапно, сзади. Прямо в сердце. Смерть была мгновенной. Даже испугаться не успел.

– А окно? Оно ведь было заделано войлоком. Хорошо помнишь?

– Конечно. Я сам этот войлок и отрывал потом.

– Прибит был изнутри?

Бурангул кивнул.

Наиб наставительно поднял палец:

– Дверь тоже была заперта изнутри на засов? Как же убийца ушёл?

Осмотрели дверь.