Сердце Руси

А тебе – предатель Карамышев,

Никогда не будет прощения.

Будь ты проклят, Иуда пакостный».

Патрикея схватили вороги

И казнили смертью жестокою,

Привязав к хвосту лошадиному…

А затем, Владимир разграбивши,

Удалились в степи Ордынские,

Сохранив славный подвиг в памяти,

Вспоминая мужество русское,

Воздавая хвалу священнику

Не продавшему честь за золото.

Легенда об Унженском кресте

Жил боярин в святой земле Муромской.

И всего было всласть у боярина.

Жил он счастливо, вместе с боярыней.

И росли в их семье две дочери.

Две красавицы, две разумницы.

Звали старшую дочку Марьею.

Звали Марфою дочку младшую.

Подрастали они со временем,

Расцветали, как маков цвет.

Вот пора подошла к замужеству.

Говорят они батюшке с матушкой:

«Вашей воле перечить не будем мы.

Только хочется выйти за милого,

Всколыхнувшего сердце девичье.»

«Если будет незнатным суженый, —

Им отец отвечает ласково.-

Не беда. Были б дочки счастливы.

На двоих хватит нашей вольности.

Да и бедность не станет преградою.

Лишь бы Бог наградил согласием.»

Вот к Марии жених посватался.

Не богатый, но рода знатного.

Иоанн, из окрестностей Мурома.

Полюбился он сильно Марьюшке.

И у Марфы сердечко девичье

Растопилось от взгляда влюбленного.

А жених богат, звался Логином.

Хоть не знатного рода-племени.

Из земли Рязанской, зажиточной.

Вот пришли, как-то дочки замужние

Со своими мужьями любимыми

В дом родной, в гости к батюшке с матушкой.

Всех приветил боярин заботливый.

Стал сажать за столы, за дубовые,

Чтобы дочек с зятьями попотчевать.

Тут зятья меж собою заспорили.

Разошлись, разругались нешуточно.

Из-за места сцепились почетного.

«Я – зять старший и выше по знатности.-

Иоанн расшумелся, расхвастался.-

Место первое мне полагается.

Предки наши, с князьями великими

О Руси, беспрестанно, заботились.

Были князю советчики мудрые.

И богатством владели немеряным.

А твои предки, Логин, незнатные.

За гусями ходили, за свиньями.

Были вечно они в услужении.

Значит я за столом первый гость.»

Подскочил Логин, словно ужаленный.

И глаза засверкали от бешенства.

«Это что ты речешь, нищебродина!?

Чем меня укорить ты стараешься?

Пусть потомок я рода незнатного,

Только если тряхну златом-серебром,

Весь твой род я куплю, вместе с вотчиной.

А тебя, господина, с холопами

Я в подпаски отправлю свинарные.