Энциклопедия жизни русского офицерства второй половины XIX века (по воспоминаниям генерала Л. К. Артамонова)

Помню, большое впечатление произвел на меня недостроенный и сильно наклонившийся Владимирский собор и Университетский сад. До экзамена, правду сказать, я очень мало занимался и то лишь ради моего двоюродного брата, видимо, подготовленного не очень хорошо. На экзамены нас отвез его отец.

Поступающих было много, и все разбиты были по группам. Для меня экзамены новости уже не представляли, но я все-таки волновался, а для успокоения перед экзаменами мы с двоюродным братом помолились в «Железной церкви», как ближайшей к нашей квартире.

Мой отец, чувствуя себя усталым, оставался дома. Брат Миля явился к нам тотчас, как только мы приехали в корпус, и отвел нас туда, где мы по расписанию должны были быть. Экзамен я выдержал, но мой двоюродный брат, к сожалению, оказался слабо подготовленным и не выдержал, что сильно раздражило его отца.

С братом Милей мы поторопились к нашему отцу и сообщили о результате. Отец был доволен. На следующий день брат Миля должен был явиться за мною и сдать меня в корпус, так как все формальности нашим отцом уже были выполнены.

Вечер мы провели скучно. Дядя горевал о неудаче своего сына, а мой отец думал о скорейшем возвращении домой. Мы с двоюродным братом ограничились лишь хождением на пруд купаться и скромной беседой. Заснул я нескоро: мириады лягушек подымали не умолкающий до утра концерт. Мысли о том, что я расстаюсь с нашей коренной семьей и надолго, меня осаждали. В брате Миле я чувствовал какую-то большую перемену, а в общем, холодность к себе, что-то официальное, чуждое искренности и теплоты.

Заснул я лишь под утро.

В этот день все уезжали по домам: дядя с сыном к себе, и наш отец тоже. Скоро явился и Миля. После чая, отец взял меня за руку, подвел к иконе, висевшей на стене, и сказал: «Вот перед св[ятой] иконой объявляю тебе, что ты должен отлично учиться и отлично-хорошо себя вести. Знай, что если тебя исключат из корпуса за лень или дурное поведение, то ты мне не сын, а я тебе не отец!» Это сказано было торжественно, твердо, и я поверил сразу, что так оно и будет, а потому иного исхода ждать я не должен.

Мы простились. На извозчике с братом Милей мы прибыли в здание корпуса, и брат отвел меня в младший «возраст», сдав на руки моему воспитателю капитану Шульману.

Это был высокий худощавый офицер в очках, из русских немцев, строгий и требовательный. Справившись по спискам, он сейчас же послал меня в цейхгауз к каптенармусу, предложив моему брату меня проводить. Там я застал еще несколько мальчиков.