Файролл. Снисхождение. Том 2

Вот чуяло мое сердце, что аукнется мне та прогулка.

И вот еще – интересно, кто же был отцом Вайлериуса? Спросить бы, но опасаюсь, что это за собой потянет очередную цепочку. Может, так потом узнаю.

– К гибели Брана отношения не имею, – твердо заявил я. – Ну да, место он занял то, что обещали мне, но я за это на него не в претензии.

– В этом я и н-не сомневался, – из голоса брата Юра как-то неожиданно исчезли все мягкие нотки, это был голос полководца перед боем или матерого инквизитора, беседующего с еретиком.

 – Его г-гибель – она некстати, н-но это д-другое. Что ты сказал В-вайлериусу? С-сидел себе юноша, п-потихоньку сходил с ум-ма, н-никуда не лез, никому не м-мешал – и на тебе. С-сначала от с-сердечного приступа умирает ректор, п-потом с-скандал с матерью, п-потом на его ст-торону переходят два п-полка гвардии и весь в-выпускной курс Академии Мудрости. Что такого н-надо было сказать ч-человеку? Т-тут не только п-политический интерес, но и п-профессиональный.

– Про девку его я ему рассказал, – неохотно ответил я казначею. – Ну, что утопили ее вместе с ребенком в чреве. Жуть какая!

– А, – понятливо кивнул брат Юр, скрестил руки на груди и вздохнул. – Т-теперь понятно. Из всех р-рычагов воздействия ты в-выбрал самый эффективный для д-данного конкретного случая. Эм-моции. Я р-рад, что чему-то т-тебя научил, но в данном случае эта р-радость – она г-горьковата на в-вкус. М-мне не нужен король Вайлериус. М-мне на троне Запада нужна к-королева Анна.

Что ты улыб-баешься? Это н-не личное пожелание, это п-политика.

– Само собой, – закивал я. – Политика, понятное дело.

– Е-есть договоренности и в-взаимные обязательства. И они св-вязаны не т-только с моими интерес-сами, – по-моему, рассердился на меня брат Юр. – В-все завязано на Анне. П-приди к в-власти Вайлериус – и что тогда? В-всем нашим зад-думкам – конец.

– Так это… – предпринял я попытку вставить слово, но был остановлен взмахом руки.

– Н-нет, все-таки надо было убирать В-витольда, – казначей вздохнул. – Дружба-д-дружбой, но когда она н-начинает мешать делу, т-то какая м-может быть лирика?

– А… – снова открыл рот я, но Юр нехорошо глянул на меня из-под бровей.

– Т-только скажи мне, что не он т-тебя навел на мысль п-поговорить с Валейриусом, – пригрозил мне казначей. – Ладно еще ты запамятовал о т-том, что мой сч-четовод видел вас, п-память у тебя всегда б-была слабая.