Файролл. Снисхождение. Том 2

Гоблин смотрел на меня, хлопая глазами-плошками, и не спешил нападать. Оно и понятно – очень у меня с ним большая разница в уровнях. Общее правило – если ты противника перерос, то все, ты ему неинтересен. И тебе они неинтересны, опыт за их убийство не капает, и хоть сколько-то полезного лута из них не выпадет. Баланс, однако.

– Еда, – ухмыльнулся я и потыкал себя пальцем в грудь. – Добрая еда.

– Не-а, – сообщил мне гоблин. – Твоя старое мясо, твоя не сжуешь.

Несъедобный я, выходит. Да и ладно, мне же возни меньше.

Выбравшись на дорогу, которая была прямо рядом с кустами, я огляделся – кругом было темно и тихо. Вот и хорошо. Вот и славно.

На кладбище, в резиденции Сэмади, тоже царило спокойствие. Нет, между могилами, шаркая ступнями и поскрипывая суставами, бродили неупокоенные, но их я давно уже воспринимал как часть пейзажа. Скажем так – если бы их не было, я бы очень удивился.

Впрочем, тема для удивления нашлась, и очень скоро.

Крипта, служившая домом Барону, оказалась закрыта. Ни разу такого не видел с тех пор, как он сделал это кладбище своим домом.

Когда бы я сюда ни пожаловал, он всегда сидел в черном кресле с высокой спинкой, хрустел орешками и отдавал команды подданным. А тут – на тебе. И его нет, и двери закрыты.

– Где главный? – остановил я проходившего мимо меня мертвяка – А?

Тот замахал руками и что-то попытался мне объяснить, но, увы, безуспешно, кроме какого-то сипения выдавить из себя он ничего не смог. Хотя нет – напоследок из его рта вывалился ком иссиня-черных червей.

– Да ну тебя, – отмахнулся я от него, брезгливо поморщившись, и зомби послушно потопал дальше.

Я постучал в закрытую дверь. Потом еще раз. Потом ногой в нее побил. Что за дела?

– Хозяина нет дома – послышалось из-за нее.

– А где он? – обрадованно спросил я. Ну хоть что-то.

– По делам уехал, – пробубнил мой собеседник. Следом за этим скрежетнул ключ в замке, громыхнула щеколда и с легким скрежетом массивная дверь крипты отворилась. На пороге стоял один из самых ближних соратников Сэмади, один из его личей.

Уж не знаю, какой именно – для меня они все на одно лицо. То есть – на один капюшон.

– Вроде раньше двери нараспашку были, – заметил я. – От кого прячемся?

– Безопасности много не бывает, – бесстрастно ответил мне лич. – Особенно в смутные времена.

– А у нас наступили смутные времена? – заинтересовался я. – Почему мне про это никто не сказал?

– Имеющий глаза – да увидит, – лич не спешил покидать дверной проем.