Превозмогая боль

Марьям повезло больше, она успела отбежать от берега на безопасное расстояние.

Марьям сама не помнила, сколько она так бежала, как вдруг услышала выстрелы и непонятную для нее речь. От этих криков на немецком языке у девушки мороз прошел по коже. До сих пор она не слышала немецкий и даже не знала, какой он на слух, но в этих словах, выкрикиваемых где-то совсем близко и сопровождаемых выстрелами, девушка сразу узнала голос врага. И тут, оглядевшись вокруг, среди руин она увидела полные ужаса глаза таких же простых людей, как она.

Вдруг перед ними прошелся человек в немецкой военной форме с автоматом наперевес и жестами указывал пройти по направлению вдоль улице. Все подчинились.

Люди в немецкой форме, громко крича и жестикулируя, угрожая автоматами, что-то требовали. Марьям поняла, что они хотят, чтобы все залезли в вагоны. Поднялся крик. Кто-то бросился бежать, и они были убиты. Марьям лихорадочно пыталась соображать: корабль, на котором они собирались выбраться из города, потоплен, а теперь немцы сажают их в поезд.

Значит, Севастополь уже захвачен, порт и железнодорожные пути в распоряжении врага. Марьям очень сильно прижала к себе ребенка. Сейчас ей захотелось слиться с ним воедино, превратиться в одно целое, чтобы никто и никогда не смог их разлучить. Когда Марьям уже была близка к вагону, один из солдат вермахта набросился на нее и вырвал из ее рук ребенка. Она с плачем бросилась на него, но тут же была отброшена ударом приклада автомата в грудь. Кто-то схватил ее и швырнул в вагон. Обезумевшая от ужаса женщина с криком побежала к выходу, но тут опять получила удар в грудь такой силы, что встать уже не смогла.

Глава 3

«Джамал, милый мой ребенок!»

– Нет! Нет! Нет! Не забирайте его у меня! Умоляю, не забирайте! Нет!

Мертвую тишину в ночи оглушил крик женщины. Марьям резко поднялась на деревянной лежанке.

– О, Господи, опять спать не дают, – послышался где-то полусонный недовольный голос.

«Это был сон, опять этот сон», – девушка прижала руки к груди, и по лицу покатилась скудная слеза, оставляя за собой след на грязном лице, не знавшем воды вот уже много дней, возможно, даже недель.

Заключенные концентрационного лагеря Освенцим имели возможность мыться, только если шел дождь. Марьям сама не знала, как долго она здесь находится. Барак, в котором содержали ее вместе с такими же несчастными, как она, вмещал в себя пятьсот человек.