Файролл. Гонг и чаша

Она и так весь вечер сидела как на иголках и в момент, когда ее сестра особенно сильно хохотала над моими байками, незаметно, как ей казалось, морщилась. У меня вообще создалось ощущение, будто она здорово пожалела о том, что все это затеяла.

– Было бы здорово, тем более там вроде как дождь начался, – не стала ломаться Эля.

Вика поджала губы, но ничего не сказала.

В машине Эля села на заднее сиденье, чем меня немного удивила. Я было пошел ей открывать переднюю дверь, а она к задней шасть – и уже там.

– Не люблю сидеть впереди, – пояснила она мне.

 – С самого детства.

Осень в этом году выдалась холодная, бабьего лета почитай и не было, так, пара солнечных дней – и снова постоянный ветер и дождь во всех его ипостасях, от мелкой нудной мороси до секущего холодного потока с небес. Ну и серые тучи, низко нависшие над землей и не пропускающие солнце.

– Как я устала от этих туч, – внезапно сказала Эля. – Ужасно устала.

– Ну да, – согласился с ней я. – Солнца давно не было.

– Да дело даже не в солнце.

Просто они висят все время над головой и на душу давят. И звезд не видно. Ты любишь смотреть на звезды?

– Не знаю, – честно ответил я. – Как-то давно не смотрел. Не до того, дел много.

– Так, может, сходим с тобой в планетарий, посмотрим? Это же так романтично – сходить с девушкой в планетарий. Нет, еще можно в кино или там даже в музей, на муляж мамонта посмотреть. Но в планетарий – это куда необычнее, – в голосе Эли звучала какая-то горькая ирония, правда, все сильнее переходящая в сарказм.

Все-таки хорошо, что армия приучила меня к любым поворотам судьбы, моя профессия это закрепила, а последние несколько месяцев вообще отучили меня удивляться. А то я сейчас бы и руль мог из рук выпустить. Я узнал свои собственные слова, сказанные с неделю назад одной довольно нервной особе. А еще говорят, что Москва – большой город…

По сути дела, наверное, надо было бы сказать что-то такое: «Так это ты?!» или там: «О боже! Вот это совпадение!» Но это отдает дешевым романом, и я сказал:

– А что, в мамонтах есть свое очарование.

И буфеты в музеях получше, там эклеры продают и газировку. Еще со школы помню.

– Мм, а в музеях главное – буфет? Вот не знала.

– Буфет – главное везде, – назидательно отметил я. – И в музее, и в театре, особенно если трагедию дают, и даже в цирке.

Эля замолчала, задумалась. Не уверен, что она думала о сути буфета в контексте современного искусства, полагаю, скорее размышляла о случившемся.