Солнце и пламя

Вот это – «шутка богов», – прервал установившееся молчание Монброн, слегка тряхнув младенца, который наконец начал умолкать. – Так Люсиль назвал Унс, а он, как ты помнишь, при всей своей экстравагантности и непредсказуемости был очень знающим магом.

– Я совсем запутался, – пробасил Карл, подходя к нам поближе. – Эраст, не Эраст, Унс этот шебутной опять же… Вы вообще о чем речи ведете? Монброн, ты хочешь сказать, что это фон Рут твоей сестре ребятенка заделал?

– Подобное невозможно, – влезла в разговор Магдалена.

 – Все знают, что…

– Невозможно, – подтвердил ее слова, которые даже не дослушал, Гарольд. – Если боги не надумают пошутить, а здесь все именно так и вышло. Я ведь, признаться, не сильно в них верил, в эти высшие силы. Ну, вроде как они есть, вроде как надо их бояться, но кто из нас все это всерьез-то воспринимал? Знаете, когда я понял, что они существуют? Когда нас Ворон на площадь у замка весной вывел и стал делить на живых и мертвых. А теперь вот еще раз в этом убедился.

Он откинул серую тряпку, и я увидел недовольную детскую мордашку.

– Стоп! – попросил я. – Слишком много новостей! Нельзя вот так, сразу…

Рози за моей спиной то ли шумно вздохнула, то ли начала злобно рычать. Звук был настолько насыщенный, что определить точно, какое из предположений было верным, возможным не представлялось.

– Согласен, – кивнул Гарольд. – Давай начнем с самого начала. Кто ты такой на самом деле?

– Эраст, не переживай, – мягко произнесла Миралинда.

 – Ты как был нашим другом, так им и останешься. Для меня – точно, клянусь в этом своей жизнью. Но не выяснить у тебя, кто ты есть, мы не можем, хотя бы из любопытства. Мы же с Эбердин девочки, оно наша суть. И потом – может, там какая романтическая составляющая есть?

– А я должен знать, кто отец моей племянницы, – добавил Монброн. – Хотя Мира все верно сказала. Тут я неправ, неверный тон с самого начала взял, вот ты и подумал, наверное, что-то не то.

– Сволочь он, – выкрикнула Рози.

 – Гад! Предатель! Девчонке год где-то, да девять месяцев ее вынашивали. Значит, он ее тогда сделал, когда мы в Силистрии были. Мы! Оба! Выбрал момент и, значит, в постель твоей сестрицы нырнул, потаскухи так… Угмп!

Судя по всему, Эбердин зажала моей невесте рот, а по ее невольному вскрику я сделал вывод о том, что разъяренная Рози пустила в ход зубы.

– Де Фюрьи, прошу тебя, выбирай выражения, – помрачнел Гарольд.