Тёмные пути

Нравились мне тогда такие блондиночки, с хитрым огоньком в глазах, большой крепкой грудью и ямочками на щеках.

– Прими сумки-то у девки, – скомандовала Марфа, – а потом уж пялься на нее.

– Да ладно. – Белозубо улыбнулась та. – Пускай, от меня не убудет. Да и не сильно они тяжелые.

Хорошо хоть джинсы натянул, в трусямбах не пошел дверь открывать. А чего, с меня сталось бы, ибо плевать. Потому как у меня тут теперь не дом, а проходной двор. Ну или офис, как вариант.

Только почему-то мне не очень хотелось выглядеть дураком перед этой девахой.

Даже странно, с чего бы?

– Давайте. – Я подхватил сумки и учуял, как из них пахнуло тестом, ванилью, малиновым вареньем и еще чем-то очень знакомым, вцепившимся в самую душу. Может, моим давно ушедшим детством, которого толком и не было? – Проходите на кухню. В комнату не приглашаю, там не прибрано.

– Не удивил. – Марфа не стала чиниться и переступила через порог. – Мужик без бабы дичает, это всем с давних пор известно.

– Не соглашусь, – возразил я.

 – У матерых холостяков в квартирах все стерильно и аккуратно, как в иных больницах. Порядок такой, что жуть берет.

– Холостяки из убежденных – это другое, – поправила меня верховная ведьма, усаживаясь на табурет. – Это, почитай, те же скопцы, только не физически изувеченные, а морально. Сами себе чего-то придумали, сами в это поверили да еще тем и гордятся. Да ты сумки ставь на стол-то, ставь, сейчас Изольда ими займется.

– Вроде как вы ко мне в гости пришли, а не я к вам.

– По большому счету напросились, – поправила меня Марфа.

 – Это многое меняет. Потому и не с пустыми руками. А ты чего стоишь? Давай, давай. Вон плита, вон чайник, тарелки у него, небось, там. Верно?

– Верно, – подтвердил я, глядя на то, как спутница верховной ведьмы сноровисто взялась за дело. – Может, я…

– Сядь уже и не мешайся, – велела мне ведьма. – Или, вон, покурить сходи. Это женское дело, не мужское. О, суседушки твои зашебуршились. Учуяли меня, стало быть.

– Кто? – не понял я. – Вы сейчас о ком?

– О них, родимых, – усмехнулась Марфа и рявкнула: – Угомонитесь уже.

Клянусь Луной, что в эту ночь ни дому этому, ни тем, кто в нем обитает, вреда не причиню. И прислужница моя тоже. Гостьи мы тут, потому Покон чтим. Довольны?

Скрипнула дверца отсека, что находился под раковиной, оттуда выбрался Анисий Фомич, отвесил ведьме поклон и произнес:

– Благодарствуем.

– Что же это у тебя лифт-то такой неприглядный? – Погрозила ему пальцем Марфа.