Знаки ночи

 – Он в жизнь перцу добавляет. Вот Захарка сгинул – и чего-то нам не хватает. А теперь есть ты – молодой, красивый. Глуповат пока, но это не беда. Может, еще успеешь поумнеть.

– Спасибо, что не добавили «вкусный», – совершенно не кривя душой произнес я. – Как-то спокойнее после этого стало.

– Это сказки все, что мы людей едим, – бабка была само дружелюбие. – Нет, когда-то давно, еще при старых богах, всякое случалось, понятное дело. Но и тогда человеков никто в печи не жарил и всякой чуши вроде «поваляюсь, покатаюсь Алексашкиного мясца поевши» не распевал.

Сердце харчили, это было. Но для чего?

– Боюсь спросить, – опять же абсолютно искренне прокомментировал ее слова я. Честно – мороз по коже прошел. Так она это буднично говорила, так спокойно, что было предельно ясно – и она человеческие сердца ела. Точно ела.

– Ритуал, – подняла узловатый указательный палец вверх Дарья Семеновна. – Он того требовал. Иначе ни Усоньша, ни Чернобог нас даже слушать не стали бы.

Господи, это сколько же ей лет? Я что-то про Чернобога слышал, конечно, но что, где и когда не вспомню.

Кстати. Возможно даже в «Что? Где? Когда?» слышал, был там такой вопрос. Забавно. Каламбур.

– Но сейчас оно нам зачем? – продолжала вещать старуха. – Возни больше, чем проку. Старые боги нас не слышат из своих дальних далей, а другие на их место не пришли. Только этот, Единый.

– Да? – не удержался я – А в лесу тогда зачем хотели под травку уложить?

– Как же вас было не растерзать? – по-моему, даже обиделась ведьма.

 – Да ты что, милый! В тебе сила гуляет ничейная, и очень даже для нас полезная. Девица, что с тобой сюда пришла, тоже сладенькая, как конфета – молодая, нерожавшая, изрядно нагрешившая и некрещеная. Да кто же такую добычу отпустит? И обижаться за это не след. Вы пришли к нам в руки доброй волей, так что все было честно.

И ведь что досадно – хоть бабка и наводит немного тень на плетень, но в целом она права. Сами сюда приперлись, сами сглупили, сами к ним руки тепленькими отдались.

Чудо, что живыми остались, сейчас я это куда лучше, чем тогда, понимаю.

– А теперь все будет по-честному, – бабка снова расплылась в улыбке. – Договор в силе, мы твоей смерти добиваться не станем. Желать будем, слабости не простим, но чтобы нож в спину или там яд в стакан – это нет. Мы не люди, у нас если слово сказано и услышано, то оно нерушимо. Потому как покон! Но и ты соответствуй.

– Мне вы без надобности, – твердо заявил я. – Не за тем сюда вернулся.