Когда придет Большая Черепаха

У семьи в доме уже вообще ничего нет. Их дочь и сестра – мертва. Когда и кто именно сообщит о случившемся, теперь не имеет значения. Какая разница, кто и как принесет смерть в твой дом – завернет ли в красивую упаковку или просто выложит на стол без обиняков? Старик и Незнакомец смотрят в лицо прошлому. Его не существует, а люди живут в иллюзии.

– Но в этой иллюзии и есть надежда, разве нет?

– Нет. Иллюзия не дает ничего, кроме обманчивого чувства безопасности.

– А у слепых и того нет. Они находятся вне приюта, в какой-то дикой части острова.

– Слепые сидят под маяком.

– Они его не видят.

– А и не надо, чтобы его видели они. Важно, чтобы видели их. Ученые все-таки еще могут посмотреть вниз и помочь бедолагам.

Все присутствующие, затаив дыхание, следят за этой дискуссией, поворачивая голову то к одному, то ко второму, как будто наблюдают за игрой в мячик.

– И каковы шансы? – скептически спрашивает Драматург.

– Пятьдесят на пятьдесят, – Анджей пожимает плечами, – это неплохая вероятность.

Они либо столкнутся со смертью, либо нет. Их вера мертва, но они могут обрести другую. А для этих, в окне, уже все потеряно, потому что девушка утопилась, и на этом все. Они не смогут обрести дочь заново.

– Так, стало быть, ты голосуешь за «Слепых»? – подводит итог старший.

– Да, – подтверждает чужак, – ничего личного, просто эта пьеса кажется мне честнее.

Ну все, теперь уже точно конец…

– Отлично. В таком случае, я отзываю свой голос и отдаю оба за «Там, внутри».

Это заявление вызывает шквал негодования.

Актеры из труппы снова кричат, что это не по правилам, что нельзя менять свое решение постфактум и голосовать повторно. Наташу трясет от ярости, а Лулу торжествующе улыбается.

– Поздравляю, солнышко, – шепчет ей на ухо Отто.

Драматург, тем временем, пытается навести порядок.

– Товарищи! Товарищи! – рявкает он на театралов, пытаясь перекрыть гвалт, и стучит по полу наконечником тяжелой трости. – Прошу тишины!

Они неохотно замолкают.

– Хочу напомнить всем присутствующим, что мы готовим спектакль к празднику.

Вряд ли зритель захочет в такой день смотреть на унылый пейзаж и людей в серых хламидах. Они и так это каждый день видят. Давайте не будем забывать, что в Панцире-7 есть своя повестка, и Театр должен не только развлекать, но и формировать соответствующие настроения. Лулу совершенно права: главное в этом спектакле – не смерть, а мир за окном, который нужно ценить, несмотря на все ужасы, творящиеся за его пределами.