Семьи: книга третья

Подняв с подушки огромного лохматого, ленивого и сонного норвежского кота, он положил его спиной себе на ноги. – До чего же он глупый у тебя.

Кот действительно лежал в очень несуразной позе, растопырив лапы в разные стороны и смотря перед собой неподвижным безучастным взглядом. Вяло шевеля пушистым хвостом в знак неодобрения производимым над ним действиям, он тем не менее не выказывал ни малейших попыток изменить свое положение, убежденный, видимо, что его и без того вскоре вернут назад на нагретую подушку, и в ожидании этого момента не собираясь тратить собственные силы.

– Теперь смотри на Ваську, – сказал Завязин, снимая очки и надевая их на усатую морду кота.

– Ха-ха-ха!.. – оба враз засмеялись они.

– Да?! Видишь?! – весело воскликнул Завязин.

– Не могу. Ха-ха! Феликс!.. Умора!

– Смотри!

Завязин приподнял очки, а затем снова опустил на нос коту.

– А-ха-ха! Ой, не могу! Он в очках таким серьезным становится, будто вот-вот заговорить должен.

– Точно-точно!!! Ха-ха-ха! Так и кажется, что он сейчас произнесет: «Ну и что вы ржете?»

– Ха-ха-ха!.

. – Завязин и Люба снова залились дружным смехом.

– Представляешь, какая иллюзия сознания! – сняв очки с кота и вернув его на подушку, продолжил Завязин. – Под влиянием убеждения «в очках – серьезный и сосредоточенный человек» изменилось даже твое восприятие животного. Что уж говорить о людях. Некоторые политики, например, специально носят очки, даже если те им вовсе не нужны, потому что знают – они делают их более значительными, презентабельными.

Так что если я захочу, чтобы ко мне относились с большим почтением, или, к примеру, пожелаю произвести впечатление серьезного человека, я просто возьму и, – Завязин опустил оправу себе на переносицу, – надену очки! Видишь, как элементарно можно манипулировать сознанием людей.

Люба была восхищена Завязиным. Услышанное сильно впечатлило ее, хотя она не поняла почти ничего из того, что он говорил ей. Не смысл сказанного взволновал ее, отнюдь.

Ее пленила интонация любовника, его уверенная убедительная умная речь, тот эмциональный посыл, который явственно ощущался как в каждом его слове, так и в каждой паузе – именно они увлекли и захватили все ее существо. Люба слушала, смотрела на Завязина глазами, полными обожания, как вдруг в выражении ее лица мелькнул еле заметный оттенок настороженности. Взгляд ее на секунду застыл в тревоге и тут же вспыхнул двумя преисполненными решимости огоньками.