Исторические мемуары об императоре Александре и его дворе

Приказ арестовать наследника престола и его августейшего брата – таково было первоначальное решение разгневанного отца, считавшего себя гнусно преданным самыми близкими ему лицами.

«Что же касается императрицы Марии, – грозно прибавил император, – я сам приму меры относительно ее». Предполагалось великих князей заключить в крепость, а императрицу – в монастырь.

Добровольно лишаясь, таким образом, самых верных опор своего престола и своей жизни, несчастный государь слепо доверялся предателю, от которого теперь зависела его судьба.

«Добрый, верный Пален, – сказал он, глубоко вздыхая, – я доверяюсь тебе, охраняй твоего государя, который тебя о том просит». Произнося эти слова, он раскрыл свои объятия, и Пален преступно дерзнул принять этот знак привязанности со стороны несчастного государя, дни которого уже были сочтены в глубине его сердца.

Выходя от императора, Пален поспешил к заговорщикам и, собрав их, сказал наименее смелым из толпы, с целью пробудить их дремлющую злобу: «Тайна раскрыта.

Список заговорщиков ему еще неизвестен, но кто нам поручится, что другой предатель не раскроет ему весь наш замысел? Если жизнь дорога вам, поверьте мне, – поспешим исполнить его, поспешим освободить империю».

Предатель, о котором говорил Пален, был не кто иной, как он сам.

Этот коварный человек составил двоякий план: сообразно обстоятельствам, предать или государя своего, или своих сообщников. Если бы случилось что-либо непредвиденное, и если бы в решительную минуту судьба оказалась неблагоприятной для заговорщиков, Пален намеревался арестовать виновников и сказать императору: «Ваше Величество, Вы спасены, и задача моя исполнена».

Условившись относительно необходимых мер предосторожности, заговорщики назначили ближайший срок для совершения своего преступления. Расставшись с ними, Пален, имея в руках переданный ему государем роковой приказ, отправился во дворец Великого князя Александра. Немедленно принятый наследником, он почтительно преклонился перед ним, и, изобразив на лице своем крайнюю скорбь, он известил великого князя о высочайшей воле императора.

«Как! – воскликнул изумлённый Александр. – Его Императорское Величество, отец мой, хочет лишить меня свободы? Какое же преступление совершил я, чтобы навлечь на себя такую строгую кару?».

«Вашему Императорскому Высочеству известно, – сказал Пален, вторично преклоняясь, – что, к несчастью, карам подвергаются здесь иногда те, кто не совершил ничего дурного».