Великий нефритовый путь

25 августа. Завтра я должен возвращаться назад – иначе придётся остаться без мяса. Сухари и крупа ещё кончились вчера. Нашёл туман с сильным ветром. Решил однако остаться до завтра, – может быть, ещё рано утром успею кончить работу.

Корм для коней совсем пропал. Кони голодны и сильно исхудали. Сегодня велел дать им последний овёс. Итак, завтра я поворачиваю, придётся идти дней 6–7 до Ангары. Провизии тоже нет, осталось только немного мяса. Люди сильно отощали, даже заметно, как все похудели. Стали не лучше коней, у которых торчат кости.

Но зато кончили работу и выполнили свой долг.

26 августа. Четвёртый пункт стоит ниже перевала и есть точка соединения работ моих и Я. М. Иванова. Она обозначена сложенной из камней пирамидой с шестом, на котором прибит флаг и сделана надпись: «Астрономический пункт 1902 г. Байкальская экспедиция». Рядом другой стоит, на котором делали наблюдения Ахматов и Педашенко. Радом навалил груду камней, в которую воткнул свою рейку, прибил к ней доску с надписью: «От этого пункта до реки Ангары, до того места, где начинается тропа на р.

Чуро, по магистрали (по просекам) всего 126 вер. 480 саж. Гидрографическая экспедиция Байкальского озера».

27 августа. Вернулись люди, посланные за мукой, и к нашему приходу уже испекли лепёшки из неё. Всего вышло 2 пуда 4 фунта. Я никогда не ел с таким аппетитом хлеб, как эти лепёшки: они нам показались очень вкусными. Напечённых лепёшек хватит нам дня на четыре.

29 августа. Сегодня приходится выдавать по самому маленькому кусочку мяса и хлеба.

Этим пайком можно только чуть-чуть заморить голод. Настроение команды мрачное. Идут молча, почти нет улыбок.

30 августа. У нас провизии остались одни крошки. Идёт дождь и туман. Сегодня прошли более 20 вёрст. Команда усталая, а главное голодная, утоляем голод чаем.

31 августа. Ночью шёл снег. Опять всё приняло зимний вид. До 12 часов дал команде, чтобы они разобрались в своих вещах и бросили всё, что только не нужно им.

Сегодня, проходя место, где Чуро сходится с Чуроканом, мы издали заметили, что с того берега Чурокана подходит к реке дикий олень.

В этом месте обе реки так шумят, что если надо что-нибудь сказать, то приходится кричать. Поэтому, мы, будучи закрыты лесом, были не видимы оленю, а из-за шума рек он нас не слышал. Я и команда так обрадовались, как ещё не были рады никому, и чтобы его не напугать, я и ещё один матрос стали к нему подкрадываться, буквально ползя на животе.