Великий нефритовый путь

Наконец оставалось сажен 100, и надо было уже стрелять, ибо олень стал тревожно прислушиваться. Я прицелился и выстрелил. Олень сначала подпрыгнул, сделал два скачка, я уже думал, что промазал, а на лице всей команды можно было прочесть сильное огорчение, но вот олень, сделав два скачка, упал, потом опять вскочил – сделал ещё один прыжок и уже на берегу свалился. Сию же минуту чуть не вся команда побежала за ним, бросаясь в воду, забыв, что она холодная. Перешли реку, взяли оленя и принесли, оказалось, что я совершенно верно попал, т.

 е. попал туда, куда целился. По приходе на ночлег сварили себе ужин из этого оленя – давно уже мы не ели досыта.

1 сентября. Утром засолили оленя. Чистого веса вышло 2 пуда 8 фунтов. Буду давать теперь команде два раза в день суп.

2 сентября. Пришли на Ангару. По приходе первым долгом пошли к лабазу смотреть, есть ли провизия – оказалось, что там лежат провизия и письма. Из бумаги начальника экспедиции узнал, что мне предлагается доставить, употребив все усилия, заказы по Ангаре в Дагары и затем, если позволит время, прежде чем спускаться по Ангаре, произвести съёмку участка от Нюрундукана вниз на 20 вёрст.

Из следующих писем я узнал, что мичман Любимов только что сегодня же, 2 сентября, окончил эту съёмку и незадолго до меня ушёл вниз по реке.

16 сентября. В 5 часов встретили пароход «Святой Иннокентий». Подали ему буксир. С этого момента я прекращаю свой дневник. Воздав Господу благодарение за успешное окончание и выполнение возложенной на меня работы и за благополучное окончание похода, считаю своим долгом принести глубокую благодарность команде, разделявшей со мной все трудности работы, и благодаря усердию которой я мог выполнить столь трудную задачу…»

Вигдор перелистнул последнюю страницу.

За окном уже начинало смеркаться. Он и не заметил, как пролетело время. «Какие сильные люди! – подумал он. – Нужно про Белкина и его команду статью писать, напомнить о их отношении к делу. Долг! Этот лейтенант всё время думал о долге! Крутой мужик! И никто не знает об этой пусть и небольшой, но такой тяжёлой экспедиции».

Скрипнула дверь.

– Вигдор, Вигдор, – позвал голос, вырывая его из плена роившихся в голове мыслей.

– Ну Вигдоша, музей закрывается, пора, дорогой, на выход.

– А картины, – умоляющим голосом произнёс Вигдор. – Мне бы хоть глазком на Белкина взглянуть.

– Сегодня никак. Все хранилища и зал уже сданы под охрану. Только тебя и эту комнату пока ещё никто кроме меня не охраняет.