Жрецы и жертвы холокоста

Ее экзальтированное воображение пыталось нарисовать картину благородного и отчаянного сопротивления чешского и словацкого народов германским гуннам: «В клятве руку подняли все твои сыны – умереть за родину всех, кто без страны», Отважные славяне в ее воображении отстаивали Чехословакию, как вторую родину всех изгнанников, в числе коих она видела и себя… В отчаянье она хваталась за любые подтверждения того, что Чехословакия сопротивляется, что если не свобода, то честь ее любимой Богемии спасена.

К своему стихотворению «Один офицер» она даже поставила эпиграф:

«В Судетах, на лесной чешской границе офицер с двадцатью солдатами, оставив солдат в лесу, вышел на дорогу и стал стрелять в подходящих немцев. Конец его неизвестен (из сентябрьских газет 1938 г.)»

Ее не смутило, что солдаты не пошли за своим офицером, выстрелы которого в сторону немцев привели ее в неописуемый восторг:

Из лесочку – живым манером

на громаду – да с револьвером!

Пока пулями в немца хлещет, —

целый лес ему рукоплещет.

Понесена

Добрая весть,

что спасена

Чешская честь.

Значит – страна

Так не сдана.

Значит – война

все же – была!

А когда немцы стали хозяевами всей Чехословакии, она опять же выискала в европейской прессе сообщение о том, что «чехи подходили к немцам и плевали» (см.

мартовские газеты 1939 г.)». И воспела это свидетельство «мужественного» сопротивления в стихотворении «Взяли»:

Брали – скоро и брали – щедро:

Взяли горы и взяли недра.

Взяли уголь и взяли сталь,

И свинец у нас и хрусталь.

……………………………………………

Взяли пули и взяли ружья,

Взяли руки и взяли дружбы…

Но покамест во рту слюна —

Вся страна вооружена!

Но куда делись «сталь», и «уголь», и «свинец», и «пули», и «ружья» – что случилось? – От всей вооруженной мощи остались одна «слюна»?!

Экзальтация Марины Цветаевой никогда не имела пределов.

Она влюблялась в молодости сначала в мужчин, а потом в женщин, она могла в одно время отдать свое сердце Германии («Германия! Мое безумье! Германия – моя любовь!»), а в другое – проклясть немецких гуннов.