Царь всея Руси

Да ты сам, Тимофей Гаврилович, иногда встречаешь царя в Кремле, когда он выходит из дворца, чтобы помолиться в храме, как его зовут в народе, Василия Блаженного, – ведь этот собор Покрова царь заложил в честь победы над Казанью, а самого юродивого Василия царь знал лично и даже участвовал в его похоронах. Так вот, царь наш Иоанн Васильевич кажется тебе злым и лютым или нет?

– Нет, конечно, никакой он не лютый, а набожный человек, хотя и выглядит несколько болезненным и ходит уже года два, опираясь на палку – видно ноги отказывать стали.

И то сказать, сколько лет он у нас правит государством, сколько войн пережил, врагов извел, немудрено, что здоровьем ослаб. Хотя родился же в нынешнем году у него еще сынок Дмитрий от новой жены Марии Нагой – значит есть еще мужская сила в нашем царе, дай бог ему здоровья, – уклончиво возразил Тимофей на слова Степана, хотя и замечал в царе большие перемены, особенно в облике.

Слуги по углам шептались, что нездоровится царю Иоанну последний год: толь порчу враги наслали, или зельем отравным его потчуют лекари заморские – кто их там во дворцах царских разберет, где друг, а где враг.

Но известно, что дыма без огня не бывает, и, если слуги шепчутся, значит дело и впрямь нечисто.

Подьячий Тимофей слухами пользовался, а сам их никогда не повторял, зная, что Кремль весь наполнен людьми любопытными и ловкими и за одно неосторожное слово можно попасть в наказание за наушничание на царя и его приближенных бояр, которых царь гонял по земле русской, но так и не избавился от них вовсе.

Но Степан продолжал пытать подьячего насчет царя, зная, что в доме Тимофея их никто не подслушает, а ключница Дарья, что вела хозяйство подьячего, ушла на ночь в свою избу, бывшую на соседней улице.

– Говорят на Москве, что в опричнину царь Иоанн много невинных людей предал казни лютой по навету опричников и народ жил в страхе за жизнь и имущество? Правда ли это, Тимофей Гаврилович?

– Повторю тебе, Степан, что это наветы вражеские.

Иногда слух подлый бывает острее сабли.

Но я тебе скажу другими словами. В году 1572 и потом, в 1574, поляки, выбирая себе короля, выдвигали на этот пост царя нашего Иоанна. Так вот, несмотря на Польскую взбалмошность, разве стала бы шляхта предлагать себе в короли нашего царя Иоанна, зная, что он жестокий и лютый к людям и может казнить за малый проступок, а то и вовсе без причины – просто по желанию.