Первый император. Сборник

Петр «… не умел сам красиво сесть или принять от слуги тарелку; не умел пользоваться салфеткой, ножом и вилкой».

По пути в Европу Петр посетил курфюрстину бранденбургскую Софью Шарлотту, которая записала в дневнике, что Петр «вел себя стеснительно» все закрывал лицо руками и бормотал «я не могу говорить», но принцессе «понравилась его естественность и непринужденность».

«… в Германии принято не стесняться избытками газов в желудке. То есть пускать «гулек», причем с особым шиком – даже за столом.

Вот Петр приятно и удивил принцессу своей несомненной причастностью к европейской культуре, громогласно испортив воздух перед самым носом особ королевских фамилий, более чем сведущих в утонченности этикета блистательных дворов центральноевропейских государств, считающихся на тот день среди всех иных наиболее передовыми. Причем даже глазом при этом не моргнув, что ее так приятно и удивило: знать приучен «московский медведь» всем тонкостям их западного великосветского этикета. Но здесь никакой особо раскрытой нами тайны. Ведь известно, что Петр: «…пукал за столом».

Федор и другие слуги, что сопровождали Петра в его поездке по Европе, были изумлены, когда за столом, где сидел и царь, к концу трапезы, то одна, то другая девица или мужчина вдруг громко портили воздух и никто не возмущался таким невежественным русскому человеку поступком, а напротив, остальные гости одобрительно восклицали «алес гуд», что означало на их языке – «очень хорошо».

Еще Федор вместе с другими слугами страдал за границей от невозможности принять баню – бань в Европе не оказалось, а жители – начиная с немцев, иногда мылись в больших шайках всей семьей: сначала молодые, потом старые и мужчины и женщины в одной воде, которая становилась совсем грязной к концу помыва.

Царю Петру такие обычаи были не в тягость, поскольку он и дома не посещал баню и совсем не мылся, лишь слуги по утрам протирали ему тело и лицо влажной тряпицей, а вот его свита жестоко страдала от отсутствия возможности посетить баню и попариться от души.

Петр в Европе интересовался, первым делом, какими способами здесь казнят преступников: так же как он делал у себя в Москве или просвещенный запад применял и другие способы наказания, более совершенные и мучительные.

«Однако, он являл собой не только блудливое животное, но и животное кровожадное и жестокое».