Проект Сократ

Сейчас они разметают эту хлипкую преграду, и тяжелая ножища расплющит его голову, как орех.

«Интересно, а у мамонтов бывают мозоли на пятках» – успел подумать Гамаюн перед тем, как потерять сознание.

Глава третья

На столе лежали три желтоватые папки с личными делами и красная с золотым тиснением «Совершенно секретно». В нее-то Гамаюн и вцепился.

– Так, что тут? Проверили камень, который я принес?

Телохранитель профессионально сдержал смешок, а вот старик-геолог расхохотался в голос.

– Камень? Ха-ха-ха! Слышь, Корней, он думает, что это камень.

– Скорее уж какамень, – краешки губ Корнея предательски поползли вверх.

– Какамень, ха-ха-ха! Это ты в точку, – Михалыч смахнул набежавшую слезу и хлопнул телохранителя по плечу. – Какамень, ой, держите меня! Не могу…

– Отставить балаган! – недовольно одернул их Гамаюн, поигрывая желваками.

Но, пробежав глазами первую страницу секретного отчета, хмыкнул.

– Да ладно?!

– Шо… Шо… Шоколадно, – зашелся в новом приступе хохота Михалыч.

– Я принес из прошлого замороженный мамонтячий навоз?!

– Так точно, Сергей Николаевич, – отчеканил телохранитель и отвернулся, сдавленно похрюкивая.

Гамаюн продолжал наскоро читать, перелистывая тонкие странички.

– Его исследовали семь специалистов по древним экскрементам… Неужели есть и такие?

– Целый научный институт, – подтвердил геолог, судорожно выдыхая. – Прикинь, они ковыряют окаменевшее дерьмо людей и животных, ну там всякие непереваренные семена растений ищут, паразитов…

– Безумие какое-то, – пожал плечами Гамаюн.

 – Это что же получается, приходит школьник к родителям и говорит: «Мама, папа, я все обдумал и хочу пойти учиться на…» Как это называется? На дерьмолога? Зачем вообще все это нужно?

– Очень нужно. Эти окаменелости датируют с невероятной точностью. Чуть ли не до одной недели, что в масштабах археологии – шик! Это даже круче, чем радиоуглеродный анализ. Так что отдельное спасибо тебе, что принес не камень, а какамень.

Михалыч снова расхохотался.

– Да хорош ржать, – огрызнулся Гамаюн, но уже беззлобно. – Так, получается, что тот тоннель привел нас, – он перелистнул страницу, – в год… Ни хрена себе! В 20084 до нашей эры? На двадцать тысяч лет назад?

– На двадцать две, – уточнил человек в белом халате, сидящий в углу. – Надо добавить еще те две тысячи, что продолжается наша эра.

Гамаюн аж подпрыгнул. Можно стерпеть, если над тобой смеются доверенные люди, хотя это и неприятно.